Перепрыгиваю и ухожу в кувырок. Вовремя: движения противника неуловимы. Волосы у меня на лбу взметает ветер от просвистевшего в миллиметре оружия.
Его удары сыплются один за другим. Бицепс… Удар по почкам… Тычок под колени… Словно я не достал его несколько секунд назад.
Резкий тычок противника – но на этот раз не в меня. Удар направлен в Матвея. Сбить его концентрацию. Уничтожить щит, чтобы белобрысый маг, который сейчас нарезает вокруг нас круги, тоже мог нормально вступить в бой.
Отбиваю дубинку, но пропускаю второй удар. Оружие попадает Матвею по плечу. Он хекает, но продолжает удерживать пассами плетение.
А у нас неплохо получается сражаться вместе!
На морде Шаха – безмерное удивление. Но мне на его мысли начхать. Работаю, без зазрения совести используя боевые техники из книги одного из моих наставников. Официально трактат назывался «Ветер в крыльях дракона». А неофициально он мне как-то за бутылкой древнего игристого доказывал, что в жопе дракона ветер всегда сильнее. Даже формулы приводил. Да.
Краем глаза вижу второго мага за щитом – он тоже не бездействует. В щит с наружной стороны влетают ледяные пики. Рожа красная, пот ручьём, нелегко ему даются попытки пробить заклинание мастера-защитника.
Новая атака. Перекат. Ещё удар… Отскок.
Чужое оружие вскользь проходится по предплечью. Уворачиваюсь, но тут же попадаю под жёсткий удар дубинкой под подбородок. Неожиданно. Голову откидывает до хруста в шее. Зубы клацают, на футболку брызгает кровь из разбитой губы и прокушенного языка.
Больно. Зато впервые за последние дни я чувствую себя на своём месте. На автомате направляю в оружие силу и… вижу внутренним зрением, как через мои сжатые пальцы вместо привычного инквизитору света в шест вливается тьма Карха.
И почему-то я забываю, кто я. Забываю о том, что Матвей уже еле держится. Есть только тьма, «Пламя» и враг передо мной. Кручусь, подкидываю оружие, перехватываю другой рукой. Кроссовки скользят по гладкому асфальту.
Атака тычком с перехватом в левую руку… Толчок оружием от земли, разворот в воздухе… «Пламя» сейчас – продолжение меня. Связано со мной нитями тьмы, невидимыми чужим глазам. Всё, чего мне сейчас хочется, – погасить жизнь в удивлённых глазах противника. Двигаюсь, не думая. Тело словно само знает, что ему делать.
Оружие проваливается во что-то податливое: удар достигает цели. Усиливаю атаку инерцией тела и вкручиваю «лепестки» ему в брюхо. Главнюк неверяще кхекает, сплёвывает на асфальт кровь, отшатывается, опускаясь на четвереньки.
Глаза застилает алая пелена. Быстрый подскок к поверженному противнику и добавочный пинок с разворота. Шах теряет сознание, и его откидывает спиной в плетение магического щита.
Один готов!
Надо бы остановиться, но меня ведёт тьма. Раскручиваю «Пламя» и запускаю им в оставшегося врага. Маг за щитом лыбится – знает, что он в безопасности. Щит крови нельзя пробить.
Но внезапно «Пламя лотоса» проносится сквозь мигнувший алым барьер и врезается в грудину ошалевшего блондина. Тот молча отлетает на капот и тряпкой стекает по нему на асфальт.
Вместе с выпущенным из рук оружием с меня спадает боевой транс.
И я наконец-то вспоминаю, что сейчас я не инквизитор. И почти не маг. И даже не вошь в волосах Шанкры. Я – заложник графа Хатурова, юный князь Никита Каменский. Мне всего восемнадцать. И я должен был владеть оружием немногим лучше, чем десертной ложечкой.
Да что это со мной вообще было? Появляется омерзительное ощущение собственной беспомощности.
– Шевелись! – орёт над ухом Матвей, вырывая меня из прострации.
Залетаю в машину, вижу, как он хватает по пути «Пламя».
И ходу, ходу!!!
Мимо опять проплывают лесополосы.
Матвей молчит и сосредоточенно смотрит на дорогу. Понимаю, что это ненадолго. Наверняка у него в голове сейчас куча вопросов. И тот, каким образом моё оружие пролетело через его непробиваемый барьер, – далеко не единственный.
Проблема в том, что мне нечего ему сказать. Судя по изученному мной списку, в военном лагере меня ждёт куча самоуверенных и наглых аристократов. А я сейчас – словно мина замедленного действия. Хватит сильного эмоционального пинка – и я опять не сдержу тьму. Тут впору не пилюли на раскачку каналов искать, а успокоительное литрами глушить, чтобы никого из молодых придурков не грохнуть.
И не потому что мне их жалко. Нет. Себя мне жалко больше. Потом же распнут…
– То, как ты сейчас дрался… – наконец говорит он.
– Просто махал твоим оружием и уклонялся, – уточняю я. – Повезло.
Пусть думает что хочет. Я точно не могу вывалить на него инфу про перерождение, тьму и дар экстрактора. В этом мире у меня пока нет друзей.
Он кивает, принимая к сведению мою версию. И стопроцентно не потому что верит. Просто если он начнёт давить – я тут же навешаю ему лапши о внезапно открывшемся таланте. Доказать ложь в этом случае нереально, так что выхода у него нет.
