– Дяденька начальник, а как же я маме буду звонить?! Если соскучусь? – говорит он, округляя глаза. И глаза по-прежнему честные. – Плакать по ночам начну, пи́саться от тоски!
– Энурез мы вылечим, не беспокойтесь, – спокойно отвечает офицер. – Ко мне положено обращаться «господин майор», дозволяется «господин Зверевич». На теоретических занятиях можно «Андрей Викторович». И никак иначе. Ошибаться больше не советую, получите взыскание. Это доступно, кандидат Сергей Па́лей?
– Ой, я чёт так испугался уже! – кривляется Палей. – Слышь, Макс, меня тут наказывать будут!
– Угу, – равнодушно отвечает ушастый. – Потерпишь для дела.
А майор неожиданно растягивает узкие губы, изображая улыбку, и вполне любезно отвечает:
– Правильная реакция, кандидат Максимилиан Горчаков.
Именно так. Хамить взрослому офицеру, под командованием которого будешь находиться полтора месяца, весьма глупо. Зачем? А ведь Палей хамит показательно и явно целенаправленно.
– А если и наказание не подействует, дяденька майор? – весело спрашивает он.
Сергей Палей, наследник княжеского рода. Согласно списку Матвея. Родовой дар – магия воды. И вода эта, по ходу, берегов не видит. А ушастый – это Максимилиан Горчаков, наследник графского рода. Магия огня.
– Беляев, кандидату Палею наряд вне очереди на кухню, – скучно говорит офицер.
– Так точно, господин Зверевич! – козыряет ему сержант и позволяет себе ухмыльнуться. Почти незаметно.
– Ой, я в наряд не пойду! – продолжает изгаляться Палей. – А вы меня тогда выгоните отсюда сразу, правда же?
– Не дождётесь, кандидат, – равнодушно отвечает офицер. – Но мечтать у нас не запрещено. Два наряда. Сержант, забирай их, надоели.
– Да куда вы денетесь! – неожиданно запальчиво выкрикивает Палей и первым вылетает из КПП.
Следуя за быстро шагающим сержантом, парни молчат. Палей угрюмо смотрит себе под ноги. Горчаков задумчиво оглядывает окрестности.
А окрестности выглядят ну совсем непрезентабельно – даже для нетитулованного аристо, чего там о князьях говорить. Мы идём по территории небольшой воинской части. Старой и запущенной. Длинное одноэтажное здание – явно казарма. Изрядно ободранная, стёкла грязные. Неподалёку дом поменьше и почище – офицерский. Ещё несколько построек. Огромный плац для строевых занятий, по периметру редкие сосны. В отдалении от зданий разбит крохотный сквер. В общем, всё довольно уныло.
– Ну мы попали… – бормочет себе под нос Горчаков.
– Потерпишь, – с мрачной издёвкой откликается Палей.
Интерьер казармы повергает меня в ещё большее удивление. Два ряда узких коек с тонкими матрасами, древняя деревянная тумбочка около каждой. Полы… требуют не покраски, а перестилки. Стены обшарпаны, с потолка только что паутина не свисает. Спасибо, бельё чистое!
Казарма – она, конечно, мать родна… Но, вашу же маму! Здесь же селят будущих курсантов магического училища – то есть одарённых. То есть – аристократов. Страна вроде как не бедствует… Да и училище элитное – судя по именованию «Императорское».
– Располагайтесь! – Сержант обводит помещение широким взмахом руки. Добавляет: – Приветственная речь и инструктаж – в час дня! Потом обед.
– А завтрак?! – возмущается Палей. – У меня будет голодный обморок.
– Дома надо было завтракать, – отрезает Беляев и уходит.
Я не раздумывая бросаю рюкзак на первую от двери кровать. Чем ближе к выходу – тем спокойнее, ситуации бывают разные.
– Ё, Макс… – растерянно бормочет Палей. – Ну такого я точно и в мыслях не держал… Завтра тут ноги моей не будет, это ж полный курвец!
– Отец тебе яйца оторвёт. Оба, – флегматично откликается Горчаков. – Надо продержаться до испытания.
– Не оторвёт, я наследник. На фига я ему без яиц, это ж самое главное, – вяло отшучивается Палей.
Сочувствую.
На самом деле нет. Ни на грош не сочувствую. Таким, как Палей, казарма только на пользу пойдёт.
– Да ладно! – неожиданно бодро вещает он. – Как узнает, в каких я тут условиях, так курвец всему их училищу! А уж если до самого императора дойдёт!..
– А то он не знает? – язвительно спрашивает Горчаков. – Мой отец заявил, что лагерь будет мне очень полезен. Прикинь?! Полезен!..
Ага. Значит, парни тут не по доброй воле. Их обоих сюда папаши запихнули. И, скорее всего, за какую-то провинность или на перевоспитание. Неудивительно, если судить по их манере речи. Не аристократы, а гопари какие-то. Собственно, меня самого сюда запихнули. Разве что – не папаша. Но я-то, пожалуй, не против.
Пока мои «коллеги» бродят по длинной комнате, выбирая себе места, ложусь на койку и прикрываю глаза. Вырубаться бессмысленно, хотя очень хочется – я сильно устал за минувшие бессонные сутки.
А ведь раньше без проблем и неделю мог глаз не сомкнуть…
Но предаваться ностальгии по утерянным возможностям – не место и не время. А потому асана, лёгкий транс и пара иллюзорных пауков. Мелких, незаметных для других, но ощутимых для меня. Поддержка иллюзии качает немало сил, но тьма в источнике немного успокаивается. Словно обживает его.
