Когда его тяжёлые шаги стихают, мы с Токсином оглядываемся. Да тут рай, ёпт!
Действительно цоколь. В стене, почти на уровне потолка, забранное решёткой окошко без стекла. Влезть в него сможет разве что кошка. Унитаз за деревянной ширмой, раковина и две широкие скамейки вместо кроватей. Никаких матрасов – лишь тонкое одеяло.
Всё лучше, чем сегодняшняя ночёвка на полу.
– Ты зачем опять влез? – спрашивает Токсин. Подходит к одной из скамеек и, зачем-то пнув ножку, садится. – Я бы и сам справился.
– Справился… не справился… Кого это волнует? Учи матчасть, – хмыкаю я. – Благодаря нам начальство только что ниже плинтуса опустило этого графёнка. Так что мы теперь на хорошем счету у парней. Делай выводы и используй обстоятельства.
С наслаждением вытягиваюсь на скамье. Закидываю руки за голову и отъезжаю в сон.
– И прикинь, я этих тварей смахиваю, а толку вообще нет, и на ощупь ничего! Иллюзии, но, сука, они же чувствуются! Поплачет у меня этот фокусник…
– Фокусник… – хмыкает Макс Горчаков. Он крутит в руках отломанную от куста ветку, аккуратно обжигает на ней кору эфиром. – Маг иллюзий – это так-то очень круто, Серж. И редкость.
– Не думаю, что Каменский так уж крут, – сквозь зубы говорит Палей. – Так что слово «фокусник» я подобрал не от фонаря. Он же сирота. Отец погиб неожиданно. Его просто некому учить. И родовых техник ему явно в руки не давали. Сам подумай: жалкие пауки! А был бы он обучен…
– Чего я не понимаю, – прерывает его Макс, – так это какого чёрта он зависает в лагере. Князь же. Ему прямая дорога в курсанты Императорского, и никаких испытаний не требуется. Древний род.
– Я тоже наследник княжеского рода! – зло говорит Сергей и струйкой воды тушит огонёк, вспыхнувший на ветке в руках Горчакова. – А этот сиротинушка под опекой. Не помню вот, кто у него опекун… Видно, Каменский тоже что-то натворил. Как мы…
– Как ты! – ощеряется Макс. – Я ничего не творил. Я на том балу в ваших идиотских игрищах не участвовал. Это надо было додуматься – крысы в бальном зале!
– Но согласись, что было весело!
– Кому? Вам с Даниловым и Юсуповым?
– Представь себе, да. Или полагаешь, что моё удовольствие того не стоит?
Макс отшвыривает мокрую ветку и поворачивается к другу.
– Детский сад, Серж! Не хочу повторять за твоим отцом, но он совершенно прав: не пора ли тебе повзрослеть?
– Пфе… «Я предавал мечтам свой юный ум, и праздно мыслить мне была отрада…» – цитирует Палей. – Я, конечно, не Пушкин, но как верно сказано, а? Не будь таким скучным, друг мой!
Он хлопает Горчакова по плечу, а тот вдруг поворачивается и хватает в горсть воротник опешившего Палея.
– Я тебе, конечно, друг, – шипит ему в лицо. – Но твоё счастье, что Анастасия не боится крыс!
– Макс…
– Будь иначе – горел бы ты ярким пламенем прямо там, у её ног!
– Слушай, я отлично знаю, что она к крысам безразлична! – Княжич аккуратно отцепляет от себя пальцы Горчакова. – И смею тебе напомнить, что как раз великая княжна Анастасия – смеялась! Да ещё как.
– Только это нашу с тобой дружбу и спасло, – мрачно говорит Макс. – Только поэтому я не набил тебе морду прямо там. Серж, ну в самом деле!
– Погоди-ка… – переключается Палей. – То есть ты чист перед отцом и Отечеством? В смысле, я был уверен, что раз тебя тоже сунули в этот долбаный лагерь, ты ещё как накосячил.
– Терпеть не могу это слово, ты же знаешь.
– О-о-о… – стонет княжич. – Какое именно? Хотя не вижу, чтобы ненависть к быдлянским выражениям мешала вам их использовать, граф Горчаков.
– Не хочу выделяться в толпе, – кривится Макс. – Но наедине ты можешь не выражаться без нужды?
– Конечно-конечно! Извини! Но в толпе-то я могу себе позволить? Княжны Анастасии здесь ведь нет.
– Да пошёл ты!
– Во-от, – с глубоким удовлетворением ржёт Палей. – Так что у тебя-то случилось, что ты здесь, а не автоматом стал курсантом?
– Ничего, – с досадой говорит Макс. – Отец поддерживает мнение профессора Данилова. Что я должен побывать в полевых условиях и выяснить для себя, готов ли я к ним. Видите ли, в тренировочной башне Императорского училища любой сопляк сможет мечтать о генеральских погонах. А сначала стоит выяснить, не слишком ли мне будут тяжелы офицерские. Мать, конечно, была против, но он её убедил.
– А твоего ублюдка-братца тоже граф сюда сунул?
– Он мне не брат! – немедленно крысится Горчаков. И неохотно поясняет: – Да. Из тех же соображений. И это бесит!
– Меня бесит, что Каменский с ним общий язык нашёл, – задумчиво говорит Палей. – Если б не это, я, возможно, обратил бы на него… иное внимание. Он довольно интересен. И держится как князь, надо отдать должное. Как будто ему на всё наплевать. Ну вот как Лекс…
– Ты просто не дорос до таких высот, – насмешливо отвечает Макс. – Всё развлекаешься. Шут шутом, Серж!
– Мне здесь скучно, – пожимает плечами княжич.
