За ночь лужи на полу высохли. А вот с кровати продолжается редкая капель. Зато на рожу Палея приятно посмотреть. Магический откат плюс бессонница – чудный тандем. А если у парня не сработает понималка – впереди ночей много. А я сейчас злой.
До завтрака Беляев гоняет нас по плацу.
И-и-и… Ноги на ширине плеч, вращения, повороты туловища, приседания и прыжки. Потом подтягиваемся (дотянул до десяти раз – неслыханная крутизна!). Потом отжимания и «планка».
– Раз… Два… – считает секунды сержант. – Сорок…
Практически все мои будущие сокурсники вполне прилично подготовлены физически. Оно и понятно – слабаков в военное училище не берут.
А вот я пока где-то в низу рейтинга. Выкладываюсь, но до более-менее приличных результатов мне далеко.
На верху – качок Юсупов. Мышцы вот-вот порвут спортивную футболку.
По списку Матвея, его семья занимается финансами. Банк, две верфи, своя флотилия и водные грузовые перевозки.
Представляю, как Колян Юсупов с его простецкой рожей договаривается с банкирами, и начинаю ржать.
И тут же утыкаюсь лицом в асфальт плаца.
– Что смешного, кандидат Каменский? Может, скажете нам, и посмеёмся вместе? – наклоняется ко мне Беляев, продолжая придавливать мою спину берцем.
Клизму Шанкры тебе в морду!
– Ничего смешного, господин сержант! – рапортую по-армейски.
Тот кивает и проходит дальше.
В общей сложности корячимся минут сорок без остановки.
Заканчиваем кроссом на пять кругов. И даже воспоминания о вчерашней армейской стряпне не портят мне настроение, когда Беляев командует душ, а после душа – построение на завтрак.
В душе краем глаза ловлю физиономию Палея. За ночь пацан растерял нарочитую придурковатость и теперь светит натурально злобной мордой. То ли ещё будет, мелкий! Вспоминаю, что у него вдобавок два наряда на кухне. Но опять не сочувствую.
Постояв у раздачи, в столовке садимся уже привычно вдвоём с Егором Ильиным. Стол – самый дальний, в пыльном углу. Токсин отчего-то всё ещё топчется с подносом. Выискивая его в толпе будущих курсантов, понимаю почему.
Неуспокоившийся Макс Горчаков заступил ему путь, собрав вокруг десяток юных аристо. Шакальё, прибившееся к крутым волкам. Но не все прибились – что уже радует.
– Гарпячий навоз! – ругаюсь себе под нос, поняв, что спокойно дойти до нашего стола бастарду не дадут.
И точно: одна подножка – и он летит на пол. Поднос переворачивается, утренняя овсянка заливает новую форму.
– Сволочь! – Ильин вскакивает.
Но я быстрее.
Терпеть нет ни желания, ни необходимости. Влетаю в толпу с ноги. Шакалы кеглями сыплются в стороны. Мы с Горчаковым оказываемся в кругу – один на один. Что, не ожидал?
– Нарываешься, Каменский? – Он принимает кулачную стойку.
Оцениваю силы. Я выше и опытнее, он – шире в плечах и явно сильнее.
Горчаков начинает первым.
Удар в лицо.
Легко уклоняюсь. Ответный в челюсть. Горчаков отшатывается, сплёвывает кровь, но не отступает. Жаль. Придётся рассчитать бой так, чтобы поставить зарвавшегося графёнка на место, но при этом ничего ему не сломать.
– Брысь! – ору на какого-то шакалёнка, неосторожно вступившего в круг.
Горчаков проводит комбинацию из трёх ударов. Последний – из-под моей руки с прицелом в голову.
Он крепче, но мои руки длиннее. Это плюс. Отскакиваю, не позволяя ему сократить дистанцию. Спиной налетаю на кого-то, и… меня толкают вперёд.
Сука! Напарываюсь прямо на несущийся под дых кулак.
– Аргх! – Зубы клацают, дыхание перехватывает, и Макс тут же пользуется моей ошибкой: пытается взять меня в захват и бросить на пол, чтобы перевести драку в партер.
Шакалы только того и ждут.
Сиськи Теи тебе по всей морде!
Выкручиваюсь. Атака правой и следом – боковой удар левой голенью в корпус. Теперь уже Горчаков вылетает за пределы круга.
– Отставить! – бьёт по ушам резкий окрик.
О, а вот и начальство пожаловало. Даже не Беляев. Зверевич лично. Спокоен, хотя и явно злобен.
Подхожу к Токсину и помогаю ему подняться.
– Каменский, Бородин! За мной! – продолжает майор. – Горчаков… в медпункт.
В толпе парней – ироничные смешки. Взгляд Макса наливается злобой. Ржу про себя. Красиво сделано! Зверевич одной фразой вбил клин между Максимилианом и оставшейся стаей. Любимчиков не уважает никто.
Идя за Зверевичем к выходу из столовой, мысленно аплодирую офицеру: так опустить ещё уметь надо!
Приходим к штабному зданию. Серое, отдельно стоящее каменное строение. На входе – вытянувшийся в струнку парень в курсантской форме. Внутри – казённый стол и такой же сержант на стуле.
– Ваше благородие! – вскакивает было он, но тут же расслабляется после взмаха офицерской руки.
Зверевич звенит ключами, открывая дверь в подвал. Ступенек всего семь – помещение скорее цокольное.
– На первый раз довольно с вас и суток. Посидите… поголодаете… подумаете. За второе нарушение – три дня.
– А за третье? – интересуется Токсин.
– А за третье вернётесь к мамкам под юбки! – щерится майор.
– А Горчаков? – не унимается Токсин. – Пойдёт в медпункт?
– А Горчаков пойдёт в медпункт, – спокойно соглашается Зверевич, закрывая за нами металлическую дверь.
