– Костик, ты, случаем, не хочешь сказать, что я слишком много тебе плачу? – развернулся к нему Беркутов. – Или пацан вместе с селезёнкой отбил тебе и мозги? Ладно. Станислав Каменский, пока не подох, много кому успел перейти дорогу. Найди кого-нибудь, пусть хорошенько припугнут его сынка. Поставь пост. Если сбежит из лагеря – прими и сразу тащи в поместье.
– А если не сбежит?
– Ты совсем идиот? Пусть сделают так, чтобы сбежал.
– А что делать с Соболевым? – не унимался Шах.
Беркутову ужасно хотелось сказать, что именно Шах может делать с Соболевым. Или Соболев – с Шахом. И желательно не раз. Но он пересилил себя и кратко ответил:
– Разберёмся.
Вечером нас выгоняют на плац.
– Вечерняя ра-азрядка! – командует сержант Беляев с ехидной рожей. – Чтоб ночью сны ненужные не снились!
Подтягиваемся, приседаем, отжимаемся. Я выкладываюсь едва не из последних сил. Слабое тело… Погано.
А вот Палей, хоть и тощеват, справляется легко. Это видно, хотя он старательно выдрючивается, демонстрируя слабость и смертельную усталость. Сержант не менее старательно этого не замечает. Степень наглости одного и безразличия второго растёт.
Интересно, кого замкнёт первым?
– Надо отдохнуть, – наконец заявляет Палей и выходит из «планки». Переворачивается на спину, раскидывает руки в стороны.
– Надо так надо, – кивает сержант. – А не устанешь? Отдыхать-то?
– Чё это… – начинает Палей, и вдруг на его лице проступает страх. – Отпусти!
Он орёт, бьётся, изгибается, но почему-то не может подняться.
Плетение гравитации?
Сержант нарочито медленно ковыряется в ухе:
– Оглушил совсем своим визгом…
– Отпусти! А то я!..
– Папочке пожалуешься? – понимающе кивает Беляев. – Смотри не забудь! Князю будет приятно узнать, что всего-то при двух «джи» его наследник не в состоянии подняться с земли. Зато у тебя есть все шансы хорошенько накачать пресс. Что уши развесили? – это уже нам. – Быстро поднялись – и пять кругов вокруг плаца! Горчаков, куда пялишься, хочешь рядом прилечь?!
Уже уходя за нашей нестройной толпой с плаца, сержант словно о чём-то вспоминает. Останавливается и говорит:
– Эй, Палей! Захочешь в клозет – кричи. Только громче. Что-то у меня сегодня со слухом проблемы…
– Как ты нормативы-то сдал? – вполголоса спрашивает меня Егор.
– Старался, – вздыхаю я. – Все мышцы потянул…
– Точно хорошая протекция, – говорит в небо Бородин.
Вот же… Токсин! Так и буду его называть, он вроде не против.
Но он тут же хлопает меня по плечу:
– Да ничего, к августу уже полегче тебе будет.
Надеюсь.
Ночь в казарме на тридцать коек – то ещё удовольствие. Давно со мной такого не случалось. Командирский шатёр – да. Но…
Хатуровы… Прокачка каналов… Бурный секс… Наглые маги на дороге… Мой боевой транс… Физнагрузка… Вырубаюсь махом.
И быстро просыпаюсь непонятно отчего. С минуту лежу, вслушиваясь в ощущения. Что случилось? Опять парни лишнего намахнули и бузят у костра? Последователи Дориана упёрли у адептов Гамены очередную золотую статую? Или…
Пятая сиська Теи! Подпрыгиваю на пружинной кровати.
Вспоминаю, что теперь низшие божки – ни разу не моя проблема. А вот ледяной родничок, упорно бьющий мне прямо в зад, – как бы да.
Что за хрень?
Оглядываю пацанов и вспоминаю: княжонок Палей! Мстительная белобрысая рожа. Нет чтобы в рукопашке определиться, так он магическую подлянку устроил. Маг воды по списку Матвея именно он.
Мало, сука, провалялся на плацу под двумя «джи»?
Тихо стекаю на пол, сажусь, прислонившись спиной к тумбочке.
Судя по тому, насколько в этом мире тухло с силой источников, родник иссякнет сам. Как только Палей выдохнется. А выдохнется он очень скоро – это по насквозь промокшему матрасу видно. Минут через двадцать.
Привычное обращение к источнику… Плетение… Пауки? Да, лучше всего они. Мелкие – чем меньше, тем больше их будет. И-и-и-и-и…
По-бе-жа-ли!
Парень, сейчас ты удивишься.
Через полминуты притворяющийся спящим княжонок начинает ворочаться. Ещё через минуту раздаются звонкие хлопки и тихий мат. А то! Два десятка пауков меньше рисового зерна кого угодно доведут. Если будут беспрерывно по морде топтаться.
Да, и хлопать по ним лапами совершенно бесполезно!
Потягиваюсь и складываю руки на груди. Ничего, пацан. Сейчас проверим, у кого магия магичнее. Судя по подкрадывающейся тошноте, я продержусь часа два. А ты?
Устроившись удобнее, начинаю работать с источником. Если спать мне опять не светит, самое время потренироваться. От двери по полу тянет прохладой, наглый пацан на своей койке вертится и чешется… чудный фон для медитации.
Родник наконец перестаёт журчать.
Чтобы не промокнуть, вынужденно отодвигаюсь к тумбочке Токсина. Нет, Палей, от меня ты двадцатью минутами не отделаешься! Даже если мне придётся заблевать тут весь пол, чесаться тебе ещё долго.
Утром подскакиваю даже раньше, чем в казарму влетает сержант Беляев. Бодрый настолько, будто всю ночь в фонтане жизни отмокал. Хотя вряд ли в этом мире такие имеются.
Поднимаюсь с пола, потягиваюсь и с удивлением понимаю, что чувствую себя прекрасно. Отличная штука – молодость!
