Наконец – уже вечером – за нами приезжает «руководство Императорского училища». Если конкретнее: куратор первого курса. А если ещё конкретнее, то им оказывается не кто иной, как майор Зверевич собственной персоной. Причём вовсе не на казённом джипе, а на явно личной машине – российском кроссовере «Чайка».
По дороге в башню мы выслушиваем по полной. О дебилизме, которого от нас хоть и ждали, но не в таком масштабе.
– С мечом, – цедит Зверевич, – на монстра, какая потрясающая смелость. Какое умное решение. Я отстраняю вас обоих от тренировок в башне на оставшиеся три дня. За сильно большой ум, проявленный в припадке героизма.
Твою же мать… И за каким хреном теперь нам три лишних дня в башне? Это же было три часа тренировок для Лекса и девять часов для меня – потому я в первой тройке рейтинга. Много. И обидно. Я однозначно упаду в рейтинге. Кстати, интересно, повысят ли меня в нём в случае победы в турнире с Котовым?
– Андрей Викторович, – не выдерживает Львов. – Я как-то не верю, что лично вы проехали бы мимо того кабана, который летел на человека.
– Вы даже названия того кабана не знаете, герои хреновы. Двуглавый скроф. Третий уровень опасности. И лично я не попёрся бы к разлому, вооружившись одним мечом. А вы и вовсе должны были сидеть на месте, а не ехать за приключениями! – рявкает Зверевич. – Даже будь у вас крупнокалиберный пулемёт! Идиоты!
Ну… прав, конечно.
– А разлом-то закрыли, господин майор? – спрашиваю, пытаясь сменить тему. Закрыли уже, это мы узнали ещё в отделе.
– Да, – как-то неохотно отвечает Зверевич. – Но есть жертвы. Однако до курсантов монстры не дошли, если вам любопытно. Выпускной курс стоял километра за три, в последнем кругу. Благо среди выпускников подобных вам идиотов не нашлось… Наказание вы получаете не за то, что человека спасли. А за то, что вообще там оказались. Это понятно?
Переглядываемся. Вроде как нас сейчас похвалили?
– Господин майор, а вы не могли бы нас подкинуть не к башне, а туда, где мы… со скрофом воевали? – спрашивает Лекс. – Там мой родстер стоит, на нём мы уже сами доберёмся.
– Мне не по дороге, – отрубает Зверевич.
– Тогда, если позволите, я бы вышел, – бесстрастно говорит Лекс. – Отсюда до моей машины ближе.
– Ничего, от башни на такси доберётесь. После того как приведёте себя в вид, подобающий курсанту Императорского училища. Или хотя бы нормальному горожанину.
Уел…
Львов хмурится – видно, до него только дошло, как мы оба выглядим. Особенно я. А Зверевич продолжает:
– Кстати, позвольте осведомиться, Каменский, это от вас такая вонь или вы свою кошку где-то на помойке подобрали?
Возмущённый Крайт на секунду прекращает яростно вылизываться и злобно косится на майора.
– Это кот, – сдержанно отвечаю я. – Мой питомец.
– Помыть его вместе с собой не забудьте, – советует Зверевич и тормозит около башни. – И не забудьте, что шестого августа вы должны быть в лагере. Невзирая на проявленный героизм. И без питомцев, Каменский.
Слышу в голове презрительное фырканье Крайта и получаю картинку: мой кошак без труда форсирует трёхметровый забор из рабицы, окружающий территорию лагеря. Ну да, ему и не впервой. Котом, может, даже и удобнее…
Кстати, около лагеря есть лесок. А в нём, понятное дело, есть змеи.
Если Зверевичу всё рассказали в отделе, то в башне об инциденте, ясное дело, никто не в курсе. Но навстречу нам из лифта выходит Токсин и тут же замирает, оглядывая меня, Львова и вонючий меховой воротник на моих плечах. Да и сам я не колбасой пахну.
– Челюсть подбери, – советую ему.
– Вы откуда такие красивые? – с недоумением спрашивает Токсин.
Собственно, с кем ещё я могу обсудить случившееся?
– Расскажу через час. У меня. И Ильина с Палеем приведи.
Смыв с себя грязь, широким жестом указываю на ванну кошаку:
– Залезай.
– Коты не любят воду, – с сомнением сообщает Крайт.
– Ты химеринг, не забыл? Или хочешь вонять?
– Крайт вылижется.
Хмыкаю:
– Язык сотрёшь.
И почти насильно затаскиваю его в ванну. После чего убеждаюсь, что и химеринги воду не любят. Пока мою кошака, он покорно поднимает лапы и даже не огрызается. Но в моей голове с огнестрельной скоростью меняются картинки жестокой мести: Крайт в кровь царапает мне руки, складывает под подушку змеиные головы, разрывает в клочья мои ботинки… Ну хоть на коврик не ссыт.
А нет… поймав мою мысль, химеринг добавляет в картинки и это.
Ну, зараза пушистая!
После мытья кошак отправляется в спальню, показательно устраивается на подушке и начинает яростно вылизываться. А ко мне приходят гости, и мы со Львовым подвергаемся ещё одному допросу.
– Так не бывает, – решительно говорит Палей, дослушав рассказ.
Львов хмыкает и сообщает:
– Запротоколировано в Особом отделе.
– Я и не говорю, что вы врёте. Но так всё равно не бывает. Наверняка там было что-то другое, но не разлом.
– Магический фон разлома держится после его закрытия ещё несколько часов. Так что нет, Серж, ничего другого. Установлено что это был разлом.
– Маленький такой, – добавляю я.
– Предлагаю мозговой штурм, – говорит Львов. – У кого какие мысли?
