В гробу я видел такие выигрыши. Поставить Котова на место – это да. И деньги тут ни при чём. Установленный нами денежный приз – сорок тысяч. Но к ставкам он отношения не имеет. Деньги Мезенцеву я перевёл сразу, как только мы с Котовым заключили пари. Но турнир не состоялся.
– Я могу отказаться от своей победы?
– Да, конечно… это ваше право. Но, князь! Вы же понимаете, что на вас мало кто поставил… А в этом случае победа аутсайдера приносит поставившему очень хорошие дивиденды… И если вы откажетесь сейчас от победы, эти люди, пусть их и всего четверо, не получат свой выигрыш. И тогда, боюсь, у вас начнутся проблемы… Поверьте: среди них есть влиятельные личности…
Он продолжает тараторить что-то ещё и вытягивает свой телефон, чтобы перевести мне деньги.
– Давайте номер…
Наклоняюсь и выдёргиваю мобильник у него из рук. К хренам. Знаю, что на меня ставила Таш. Не только мои деньги, но и свои. Надеюсь, она не будет в обиде, если не получит выигрыш.
Легонько стукаю мобильным по лбу Мезенцева. Он удивлённо хлопает на меня глазами. Я же поворачиваюсь к остальным. За время разговора вокруг нас собралась неплохая такая толпа.
– Вот здесь, – поднимаю повыше мобильник, – сейчас находится призовой фонд моего турнира с Даниилом Котовым. Я отказываюсь от победы. Если у кого-то ко мне есть какие-то вопросы, предлагаю решить их в спарринге. Кто победит – тот и получит эти деньги. – Отдаю мобильник Мезенцеву. – Мне всё равно, кто это будет. Через месяц, когда начнутся занятия в училище, я проведу три боя с теми, кто на это решится. Я всё сказал.
Кивнув Мезенцеву, раздвигаю толпу плечом и выхожу из столовки. Фух. Кажется, одной проблемой меньше. Или больше? Мезенцев назвал четверых, кто поставил на меня деньги и не получит выигрыш из-за моего отказа. И если одного я знаю – Таш, то кто оставшиеся трое? И чего мне от них ждать?
Да к чёрту всё! Задолбало. Хатуров назначил занятия на шесть вечера. От тренировок я отстранён. Может, стоит просто… отдохнуть?
Что мне крайне редко удавалось и в прошлой жизни, и в этой. Благо за последнюю пару дней я хотя бы выспался.
Но так и не пересёкся с Таш… Хотя, когда звонил ей, она недвусмысленно предложила прийти. Может быть, сделать это сегодня? Ближе к ночи, конечно. И если Хатуров не вытянет из меня все жилы, что вряд ли. А сейчас просто поваляться полчаса на диване.
И, может быть, послушать наконец любимую музыку Никиты Каменского? Что-то же он находил в местном рэпе. В этих, как их – «Бешеных тараканах»? Нет, кажется, дерьмовых…
С этими мыслями я захожу в свою спальню и…
…грязно ругаюсь, глядя на представшую глазам картину. Шкаф распахнут, с полки вывалено моё немногочисленное нижнее бельё, а на нём разлёгся кошак. Занятый уже привычным делом: выкусывает блох.
– Да какого!..
– Ник злой?
– Какого хрена ты валяешься на моих трусах? И какого хрена ты их из шкафа вывалил?
– Не Крайт, – обиженно поясняет кот. – Крайт хотел затащить назад. Непорядок – не нравится. Подошёл убрать. Но отвлекли.
Получаю картинку: лысая клыкастая тварь впивается в бок разнесчастного котёнка. Ну понятно.
– Так… Значит, ты хотел мне помочь, да блоха помешала. А кто тогда трусы вывалил?
Крайт слишком спокоен, чтобы предположить диверсию неких врагов в мои комнаты. За трусами, ага.
– Младший, – сообщает кошак.
Шанк?
Роюсь в шкафу, уже догадываясь, что ни Шанка, ни его любимой сумки я в своих апартаментах не найду. Сумку он точно прятал то в шкафу, то под кроватью… Оклемался, значит, полностью, конечность хренова!
Когда я уже лезу под кровать, Крайт транслирует мне новую картинку: божественная длань – чтоб её блохи заели! – покидает спальню через вентиляцию, волоча за собой сумку.
Клизма Шанкры!
Поворачиваю голову и вижу, что решётка вентиляции у плинтуса откручена, но аккуратно поставлена на место – с той стороны, понятно. З-зараза…
Найти-то его мне теперь несложно. Но даже представлять не желаю, где этот клептоман может сейчас находиться. Хочется верить, что он отправился к Лексу. На сей раз вместе со своей священной сумкой…
Но, скорее, Шанк решил эту самую сумку как следует спрятать. В лагере он пристроил её в вентиляционной шахте лабиринта, откуда она и упала под ноги Макса Горчакова. Макс, естественно, сумку подхватил, а божественная длань кинулась защищать свои сокровища…
Если то же самое случится в башне, у меня опять будут неприятности. Как и в том случае, если Шанк сопрёт, скажем, золотые часы у директора училища.
Я поворачиваюсь к Крайту и строго спрашиваю:
– Ты почему его не остановил?
Кошак бросает выкусываться и пялится на меня с удивлением.
– Крайт должен?
– Да. Шанк – стая. Ты должен за ним следить. Охранять. Никуда не выпускать. Потому что он младший.
Крайт обдумывает мои слова не меньше минуты.
– Младший. Глупый?
– Да, именно. Потому за ним надо следить.
В голове появляется картинка: кошак, прикусив Шанка за запястье, волочёт его под кровать.
– Да, отлично!
– Крайт понял. Следить. Не выпускать. Искать? Сейчас.
Вздыхаю:
– Придётся…
