Хорошо, хоть одна проблема разрешилась сама собой: моего химеринга кормить больше не приходится. Он решил добывать прокорм сам. Показывать его Зверевичу я тоже не стал – он точно не одобрил бы кота в казарме.
Так что Крайт ушёл на вольный выпас в местный лес. И, кажется, вполне счастлив. Не знаю, правда, счастливы ли местные звери получить такого соседа…
А в казарме внезапно образовалось много места. Нас осталось всего восемь. Моя группа в полном составе – я, Дмитрий Бородин (он же Токсин), Егор Ильин, Лекс Львов и Сергей Палей. И ещё трое аристо: Евгений Данилов, Колян Юсупов и Михаил Оленев. Должен был быть ещё Макс Горчаков, но он до сих пор валяется в больнице.
Кстати, Макса не вычеркнули из списка первокурсников Императорского училища. Что странно. У него разрушены эфирные каналы, а источник едва тлеет. Насколько мне известно – восстановить это нельзя. Наследник рода Горчаковых – больше не маг. Конечно, случаются чудеса… Но даже если такое чудо случится – пострадавшему придётся заново учиться применять все магические техники. Это как если у человека начнёт отрастать заново отрезанная нога – он какое-то время не сможет ей пользоваться. Пока она не вырастет полностью.
А в лагере нам осталось провести всего две недели. Потом десять дней дома – и первого сентября прибыть в Императорское училище на обучение.
– Курсант Каменский, что случилось с вашим лицом? Не говорите мне, что вы пытаетесь думать, это не ваше! – раздаётся зычный голос Зверевича. – Довольно ломать брусья, задействуйте для равновесия ноги. Пока не стали похожи на перекачанного тушканчика.
Парни ржут. Зверевич – просто кладезь ехидных выражений.
Киваю, показывая, что услышал, спрыгиваю с брусьев и иду бегать.
Муштру в лагере не отменили. Хотя, судя по вывешенному графику, времени на личные занятия у нас сейчас будет больше. И я точно знаю, чем займусь: попробую создать из парней своей группы слаженную команду. Можно было бы подтянуть и остальных, но пока не хочу. Знание надо заслужить.
За последний месяц в моей жизни было много перемен. Но есть и то, что не меняется. Майор Зверевич, например. Лекс говорил, что после случая с Максом Горчаковым его отец добивался, чтобы нашего майора как минимум понизили в звании, а как максимум – сослали куда-нибудь на Курилы, гонять рыболовные траулеры япошек.
Кто заступился – неизвестно, но в результате Зверевич не только остался при майорских погонах. Он и куратором первокурсников остался. Нашим, то есть. Жаль, япошки не знают, как им повезло.
Так что с момента возвращения в лагерь меня не покидает ощущение дежавю. Будто и не было разлома, тренировок в башне, встречи с местной нечистью…
Но меня очень беспокоит сумка Шанка. А главное – что Шанк выглядит довольно спокойным. Жаль, что присматривать за ним мой кошак больше не может. Приходится всё время быть начеку.
На третий день после ужина к Палею приезжает симпатичная девчонка, и все парни толпятся у штабного здания в ожидании конфет. Но даже конфеты не способны хотя бы временно примирить Токсина и Юсупова. Потому что в лагере они продолжают грызться так, словно нам вместе предстоит не учиться, а как минимум выйти на гладиаторские бои до смерти. Понятно, что к Юсупову присоединяется Данилов, а к Токсину – Ильин. Вдобавок Юсупов бычит на Палея, который Токсина больше не задирает…
…Помнится, однажды бог торговли Дориан устроил гладиаторские бои. И всё бы ничего, бои на арене разрешены. Вот только награду бог выбрал соответствующую своему божественному статусу: зачаровывал карман победителя так, чтобы в нём никогда не заканчивались деньги.
К тому моменту, как об этой шалости узнали королевские казначеи, таких победителей по миру бегало уже человек пять. И поверьте: пять человек с неограниченным кредитом вполне способны подорвать экономику нескольких королевств!
С их поимкой справились и простые сыскари – счастливые победители особо и не таились, – а вот инквизиции досталось бремя нахлобучить бога за это деяние. Дориан, понятно, обиделся – он же хорошее дело сделал! Народ осчастливил! И обиделся так, что ещё пару лет мы вместо денег обнаруживали в своих кошелях леденцы. Сосите, мол! Это был единственный случай на моей памяти, когда инквизиция отсылала к божку ходоков с просьбой извинить и примириться…
В общем, смотрю я на грызущихся парней, вспоминаю эту историю – и понимаю, что сладостей больше не хочется. Решаю вместо трепотни быстро заглянуть в душ, а потом вернуться в учебку, в класс для медитаций. Прежде чем работать с командой, надо самому хорошо представлять схему работы с каналами. Ошибёшься – и будет беда. Ладно, если только замедлишь развитие. А можно и такой самоблок нечаянно схватить, что потом и не сообразишь, что случилось. Будешь работать, а результата – ноль.
Зайдя в казарму, уже тянусь к полотенцу, которое из-за Шанка, занявшего тумбочку, всегда лежит под подушкой, и…
…вижу, что дверца тумбочки распахнута, а из неё безжизненно свисают покрытые татуировками пальцы.
