– Да они уже зассали! – задиристо говорит мелкий ростом пацан. – Вон из машины даже не выползли.
– Слышь, ты, князь – высокая грязь, они без тебя не слиняют щас? – предполагает рыжий кадет.
Остальные двое ржут. Но затыкаются, когда из окна машины высовывается Львов. Глядя на старый седан назаровцев, он с ленцой говорит Кулагину:
– Кадет… Захочешь продать своё ржавое ведро с гайками – обращайся. Я знаю неплохого скупщика металлолома. Не обидит.
Стас напрягается. Судя по лицу, машина ему дорога́.
– Да они просто звездюлей получить хотят, – откликаюсь я.
Хлопает дверка. Палей выходит и опирается на капот. С зевком уточняет:
– Звездюлей? Это они по адресу. Сейчас отсыплем. Можно даже ремнём. Вон тому, с жопой скунса под носом. Прям руки чешутся. – Он кивает в сторону парня с облезлым пухом вместо усов.
Назаровцы аж рты разевают от такой наглости. А к Палею присоединяется Токсин и деловито спрашивает:
– Ремень безопасности подойдёт?
– Мягкий, – не соглашается Палей. – Хотя… Что ж мы, звери какие.
С другой стороны машины становятся Ильин и Львов.
– Каде-еты… – тянет Ильин. – Как там назаровские стипендии поживают? Слышал, за них вам ему зад вылизывать приходится?
Кулагин, опомнившийся первым, сплёвывает на траву:
– Ну, ушлёпки наглые… Сейчас посмотрим, кто кому и что вылизывать будет!
Львов закатывает глаза и лезет в карман за смартфоном. Он, как всегда, спокоен:
– Посмотреть, кто где чего лижет, – это вам на сайтики… нехорошие. Но могу дать ссылку на сайт карамельных петушков.
– Петушков? – охреневает Кулагин, а потом проводит правильную параллель. – С-сука! Да я тебе сейчас…
Детский сад.
Или нет?
Точно нет.
– Ур-рою! – рычит высокий смуглый назаровец. На его пальцах появляются голубые нити плетения. Тоже аспект воды, как у Кулагина.
Но первым бой начинает, как ни странно, Токсин. Короткая вспышка света – и тот самый, с «жопой скунса под носом», хватается за ослеплённые глаза. Моя школа!
Трёп моих парней был лишь прикрытием для готовящихся плетений.
Мелкий рыжий кадет швыряет в Токсина файербол, но промахивается, потому что спотыкается и хлопается на зад буквально на ровном месте.
Кидаю короткий взгляд на Львова. Явная работа целителя с чужими сухожилиями. Сильный целитель может и убить – просто остановить сердце. Хорошо, что Лекс пока на подобное не способен. Убивать назаровских кадетов было бы глупо. Но вот заставить подвернуться щиколотку… почему бы и нет.
Стас Кулагин работает без фантазии: начинает всё с той же направленной в меня толстой ледяной сосульки. Как и в первый раз. Не успеваю вступить в бой, потому что Ильин чётко ловит сосульку на файербол. Она моментально тает. Отскакиваю, и до меня долетают лишь брызги горячей воды.
Клизма Шанкры! Вот что я имел в виду, когда думал о том, что парни не работали в команде. Не будь у меня отличной реакции – схлопотал бы приличный паровой ожог.
– Упс, – доходит до Ильина. – Прости, Камень.
Отвлёкшись на меня, он тут же получает в лицо горсть песка и закашливается.
Значит, последний, пятый парень из назаровских – одарённый с аспектом земли.
Тут на меня внезапно обрушивается ещё одна сосулька.
С сюрпризом. Это я вижу отлично.
Отращиваю когти тьмы, чтобы разрубить «привет» от Кулагина и того парня с аспектом земли.
– Не вмешивайся! – ору Ильину, но тот в горячке боя не слышит. И повторяет трюк с файерболом.
Твою же мать! Это же ловушка!
Сосулька тает, и впечатанный в воду песок – привет от одарённого с аспектом земли – запекаясь под огнём Ильина, летит мне в лицо уже не льдом, а куском острого стекла.
Выставляю щит из напитанной тьмой иллюзии и едва успеваю отмахнуться когтями. Откат бьёт под дых. Уроды. Так же и убить можно. В этом мире мало сильных одарённых. Но, объединив силы, даже двое слабых способны сотворить достаточно неприятную хрень.
Отвечаю иллюзорным химерингом, заставив назаровцев отшатнуться. Заодно подсекаю удавкой их рыжего огневика, целящегося в голову Львова, – пусть потеряет свои огненные шары.
Минут десять бой идёт с переменным успехом. А потом нас начинают теснить.
Уточнив для себя наши аспекты дара, назаровцы разделяются и принимаются долбить уже парными техниками. Причём Кулагин, как и я, почти не принимает участия в сражении – лишь корректирует своей водой спарки плетений.
Пару раз мне показалось, что я вообще ухватил тройное слияние.
Не проходит и пяти минут, как нас отгоняют подальше от машин, за обочину – видно, берегут свой седан. Да и обрывчик оценили: Ильин первым катится вниз, сбитый с ног уже знакомым мне «Вихревым градом».
Успеваю подставить под него свою сторожевую сеть и не даю свалиться с обрыва.
Дебилы мозгожопые, блин. Вообще не думают о том, насколько опасны их техники.
Не использовать же мне против малолеток когти тьмы? Тьма, конечно, порадуется, забрав чужую жизнь, но я не собираюсь ей это позволять.
Можно попробовать использовать пауков как наушник для передачи моих приказов, но…
