– Ну это уже совсем никуда не годится, – комментирует он. – Экий вы затейник, господин капитан!
– И я очутился в подмосковном лесу, – заканчиваю я.
– Чушь собачья! – взрывается Баканов.
– Тем не менее из камеры князь Каменский исчез, не так ли? – замечает Урусов. – А судя по протоколу обыска, никакого портала у князя с собой не было. А если и был, то в протоколе он не отмечен. Полагаю, нам с князем пора. Петицию о вашем служебном несоответствии, господин капитан, я уже составил, но ещё не отправил, и это славно. Внесу новые пункты. Оформляйте князю Каменскому подписку о невыезде, и закончим на сегодня.
– Если он подастся в бега, отвечать за это будете вы!
– Несомненно, – кивает Урусов. – Ну? Шевелитесь уже! Вы за это получаете зарплату. Пока что.
Полчаса спустя мы с Урусовым выходим из здания Экспертного следственного отдела.
Дойдя до своей машины – шикарного «Русича», кстати, – он останавливается и негромко говорит:
– Надеюсь, князь, вы поняли, что покидать столицу и её окрестности вам нельзя.
Киваю.
– На самом деле то, что произошло с вами в камере, недоказуемо… Однако портал в протоколе действительно не обозначен… Вас обыскивали?
– Да. Портала у меня действительно не было. Я сказал правду.
– Верю. Однако положение очень серьёзное. Видите ли, если бы документы были оформлены в соответствии с законом, даже я ничего не смог бы сделать. И сразу предупреждаю: снять капитана Баканова с должности не выйдет. Увы-увы… Да и передать ваше дело другому следователю не удастся. Хотя, возможно, это и к лучшему… Ну посмотрим. Вы можете сейчас побеседовать со мной, князь? Мне нужны подробности.
Почему нет? Тем более что подробности нужны и мне.
Соглашаюсь:
– Пожалуй, могу.
Вот только мне надо потянуть время. Буквально пару минут.
Всё время, которое я проторчал в следственном отделе, я чуял Шанка. Он никуда отсюда не делся. А на выходе оказался совсем рядом.
Урусов открывает передо мной дверку. Сажусь и, дождавшись, пока адвокат устроится за рулём, говорю:
– Минутку, Юрий Владимирович. Для начала мне хотелось бы знать, кто вас нанял.
Урусов улыбается:
– Граф Хатуров, ваш опекун.
Разумеется.
– И сразу: я не совсем в курсе происходящего.
– Расскажу, – кивает Урусов. – Только у меня тоже есть основной вопрос, князь. Вы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не в курсе?
– Только час назад узнал, что именно мне предъявляют. И даже понимаю причины обвинения: в сейфе графа Горчакова обнаружили мою сумку. Это мне Баканов вот сейчас рассказал. Вчера мне вообще обвинений не предъявили.
– Что тоже является нарушением, – хмыкает Урусов. – Едем?
Киваю.
Уверен, что Шанк уже прицепился к днищу адвокатской машины.
В своём офисе Урусов продолжает держаться исключительно вежливо. Понятно, что адвокат должен знать о подзащитном абсолютно всё. И я предоставляю ему те факты, которые могу изложить. В том числе повторяю то, что сказал вчера Горчакову по поводу моей сумки.
История с дважды пропадавшей сумкой кажется совершенно идиотской и мне самому. Но тут без вариантов.
Однако я вижу, что Урусов мне не верит. Но он профессионал и понимает: работать ему придётся с тем, что есть.
Зато графа Горчакова я сдаю ему без единого сомнения и почти во всех подробностях. И историю с Максом, которую, впрочем, он знает, и вчерашний визит Горчакова в Экспертный следственный отдел, и позволенное ему свидание со мной, и то, как и по какому поводу он угрожал мне.
– Итак, резюмируем… – задумчиво говорит Урусов, откидываясь в кресле. – Граф Горчаков одолжил у британского посла некий ценный артефакт, чтобы попытаться излечить своего сына. Артефакт у него из сейфа пропал, а вместо него там появилась сумка, которая принадлежит вам, князь. Боюсь, что вас… подставили.
Пожимаю плечами. Не зная о существовании Шанка, появление в сейфе моей сумки действительно можно объяснить только подставой. А значит, Урусов будет копать то, чего нет: искать не просто вора, а человека, пожелавшего меня подставить.
– Сумку у вас крали уже дважды, – продолжает Урусов. – И если причина второй кражи понятна, то причина первой…
– Ничем не могу помочь, – уверяю я. И спрашиваю на всякий случай: – А вернуть её мне никак не получится?
– Пока что нет, князь. Основная улика, вы же понимаете. Но продолжим. Сумку вашу открыть не удалось, но артефакта в ней нет – это установлено экспертами. И да, князь, я понимаю, что вы не стали бы оставлять свою вещь на месте преступления. И понимаю это не только я. Но при всём понимании факт-то остаётся фактом. Именно из-за сумки вы связаны теперь подпиской о невыезде и находитесь под следствием. Стало быть, необходимо найти того человека, который вашу сумку в сейф положил. Ну или же – сам артефакт.
Урусов смотрит на меня в упор и добавляет:
– Жаль, что вы не можете рассказать мне все обстоятельства, связанные с этой сумкой. Мы понимаем друг друга?
– Вполне, – отвечаю я, отвечая таким же взглядом.
Адвокат разводит руками:
