А потом вся эта масса начинает сплавляться воедино. Превращаться в нечто большее. Зрелище завораживает. От каждой сколопендры отделяется крохотная искра. Слишком маленькая, чтобы быть самостоятельным источником. Но искры начинают сливаться, образуя огромный шар тёмного пламени – будто сердце. А юркие тела сколопендр тысячами сплетаются вокруг этого шара. Какие-то становятся телом, какие-то – лапами…
Перед глазами постепенно рождается гигантская многоножка. На пока ещё бесформенном отростке, который, как я понимаю, скоро станет головой, открываются светящиеся глаза.
Надо сваливать, а не пялиться!
– Крайт! – хлопаю кота по макушке, выдирая его из состояния какого-то полугипноза. – А ну быстро за мной!
Несёмся к выходу из зала, но часть сколопендр уже сплелась в длинный хвост, который хлопается перед нами и преграждает путь.
Ну что ж…
– Слияние! – командую, привычно протягивая Шанку руку.
Но… ничего не происходит. Божественная длань ведёт себя так, словно разучилась меня понимать.
– Твою налево! Слияние, Шанкар!
Вместо того чтобы послушаться приказа, божественная длань прыгает в самую гущу шевелящихся тел. И исчезает там.
– Сдурел?! – Едва удерживаю Крайта от попытки нырнуть «вслед за младшим» в шевелящуюся массу насекомых.
Ругаюсь, но вариантов нет. Перескакиваю через хвост чудовища и бегу к тоннелю. Надо отыскать выход наружу. Здесь я как на ладони.
Уйти мне не дают. Хвост шмякается ещё раз – уже у меня над головой – и обрушивает арку прохода из зала. Перекрыть жертве путь к отступлению… Выходит, эта тварь ещё и разумна?
Что я могу сделать с чудовищем размером чуть ли не в поезд? Невидимость бесполезна – оно явно почувствует мой источник.
А значит…
Когти тьмы…
Плетение укрепления мышц…
Удавка…
…и я несусь навстречу чудовищу. Оно ещё не до конца собралось, поэтому у меня под ногами то и дело хрустят панцири сколопендр. Расшвыриваю их в стороны, пробивая путь к гигантской многоножке.
Мой единственный выход – бить в светящийся шар-сердце, собранный из тысяч искр силы. Уверен, что, если уничтожу его, чудовище снова рассыплется. Но голова твари качается на высоте десятка метров. Чтобы добраться до этого ядра, надо залезть многоножке на спину и пробиться сквозь слои охраняющих сердце насекомых.
– Спрячься! – ору кошаку. – И не вздумай вмешиваться!
Лезу по хитиновым спинам вверх. Многоножка изгибается. Понимая, что сейчас последует атака, вбиваю когти ей в бок и перекидываю своё тело выше. Здоровенные жвалы щёлкают там, где я был секунду назад. Многоножка промахивается, оставляя на собственном боку рваную дыру. Останки нескольких сколопендр летят вниз.
Неплохо!
Будь это простой монстр, я бы носился по его спине, заставляя промахиваться и вгрызаться в собственную спину снова и снова. Пока не будут повреждены мышцы и нервы. Но место укуса на этой твари быстро затягивается новыми сколопендрами, и я понимаю, что такой вариант не сработает.
Как же пробить дыру к сердцу?
Пытаясь сбросить меня, многоножка изгибается как сумасшедшая. Она то и дело щёлкает жвалами, части её собственного тела разлетаются. Скрежещет хитин, а я изо всех сил цепляюсь за острые лапки сколопендр, торчащие тут и там из огромного тела.
– Аргх! – Пытаясь рассмотреть уязвимые места, я замедляюсь и не успеваю уйти из-под очередного укуса. Спасает калаш, которым я буквально тычу ей в морду.
Вместо того чтобы отшатнуться, многоножка хватает автомат жвалами. И это позволяет мне обрести равновесие и нажать на крючок. Морда твари буквально взрывается клочьями сколопендр. Отдачей меня сносит с её спины на пол. Что ожидаемо, но другого варианта не было. Правда, ещё в полёте меня подхватывает Крайт.
– Спасибо, – хлопаю его по чешуйчатому боку.
Один – один.
Пока многоножка отращивает себе новую морду, меняю магазин, передёргиваю затвор. Смена магазина – пять секунд. Но этого ей хватает, чтобы восстановиться.
Так не пойдёт. Надо каким-то образом усилить урон. Или… лишить её возможности восстанавливаться.
Машу рукой, раскидывая свою ловчую сеть. В этом мире она сильнее и крепче. И диаметр у неё явно выше привычных пятидесяти метров. Да, я чувствую, как бесятся пойманные в неё сколопендры. Я чувствую каждую пойманную сетью тварь. И от этих ощущений хочется блевать.
– Поиграем? – ухмыляюсь в рожу многоножки, отпрыгивая от очередного щелчка жвал.
А потом машинально бросаю взгляд на свет в её груди и… замечаю там знакомые очертания. Да, всего на долю мгновения. Но я ясно вижу Шанка, который будто стал частью этого организма. Частью, которая постепенно «тонет» в туше многоножки. Ровно туда, где бьётся её «сердце».
Всеми силами посылаю ему «лучи добра», не забывая уклоняться от ударов чудища. Сейчас, когда я подкачал тело Никиты Каменского, можно уже работать на рефлексах Никраса Борха. А опыт борьбы с тварями, подобными этой, у меня большой.
– Лежать! – ору, чувствуя, как вздымается моя ловчая сеть. Мелкие сколопендры явно решили взять меня числом.
Или не они?
