На второй выставке импрессионистов Писсарро представил уже 12 работ. Как писал Ренуар, молодых живописцев тогда сильно поддерживал Моне, подбадривал, не позволял им впасть в уныние. За это «бунтари» были ему, конечно, благодарны. Ведь когда кого-то все время подвергают остракизму, когда на каждом перекрестке о нем в язвительной форме выражаются нелестными словами, то есть от чего упасть духом и сникнуть. Если Моне в этом считали неформальным лидером, то Писсарро был неким духовным сплачивающим началом всех молодых талантов.
Камиль, как уже говорилось, по сути и создавал основу импрессионизма. Он подготовил методологию нового течения, объясняя его принципы. И еще он вместе с Клодом Моне почти одновременно выработали один интересный подход: некое повторение, заключавшееся в том, что на одну и ту же тему писалось несколько работ, а особенность заключалась в том, что происходило это в разное время дня. Клод Моне писал собор в Руане, стога сена, тополя – в разное время дня, в разных состояниях. Но, оказывается, это же делал и Писсарро, когда он создавал серию бульваров. Интересно, что один и тот же город Руан – одна из древних столиц Франции, с прекрасной архитектурой – привлекал не только Моне и Писсарро, но и многих других импрессионистов.
Однако речь в данном случае идет не о Руане, а о Париже. Мы видим произведения, передающие впечатления художника о бульваре, которому он посвятил целую серию. Интересно что написаны картины были в номере отеля Grand Hôtel de Russie, в котором Писсарро прожил два месяца. Из окна его номера и открывался прекрасный вид на бульвар.
Одна из них – «Бульвар Монмартр весенним утром». Писсарро был певцом не только Руана, но и Парижа, который очень любил. У него была возможность жить в другой стране, но, он, осев во Франции, с этого момента считал себя французским художником. Но вот парадокс: поскольку Камиль оставался подданным датского короля, французские художники-графики так и не приняли его в свое сообщество.
Кстати, не вдаваясь глубоко в биографию художника, которую можно прочесть в открытых источниках, можно заметить некое сходство в судьбах Клода Моне и Писсарро. Когда начались боевые действия между Пруссией и Францией, Моне эмигрировал в Лондон, спасаясь от войны. Писсарро тоже уехал в туманный Альбион, правда, по другой причине. Будучи в душе анархистом, он выступал против монархии, поэтому из протеста переехал в Англию. А до этого жил в Лувесьене, где написал большое количество работ – почти тысячу полотен. Когда же вернулся из эмиграции, то обнаружил, что значительная часть его картин утрачена. К этому времени ему уже было сорок лет – так много он уже написать не смог бы. Оказывается, в его доме, где он творил, устроились на постой немецкие солдаты, использовавшие его полотна в саду в качестве настила. В итоге из тысячи картин осталось всего сорок. Можно представить себе стресс, какой испытал Писсарро. И какую надо иметь стойкость духа: то, что создано за 20 лет, почти все уничтожено! Другой человек, возможно, был бы сломлен. Но Писсарро смог выдержать удар. Что еще раз подчеркивает необыкновенный стойкий характер этого мужественного человека. Несмотря на то, что он никогда не был революционером и не занимал активную, демонстративную позицию, тем не менее он и здесь проявил присущую ему твердость.
Поездка в Лондон для Камиля не прошла даром. Он, как и Моне, познакомился с картинами известных английских пейзажистов – Констеблем и Тёрнером. Их творчество во многом обогатило его. Уже вернувшись в Париж, Писсарро несколько пересмотрел свои подходы к манере письма. Как видим, признанный мастер не упускал ни одной возможности для того, чтобы учиться.
Между прочим, когда он перешел в Академию Сюиса, там состоялось знакомство с Моне, Сислеем, а позже и с Ренуаром. Совместное сотрудничество с ними определило его дальнейший путь. Неуемность, неуспокоенность, присущие его натуре, постоянное стремление дойти до сути и позволило мастеру обрести свою самобытность.
Кстати, во многих афоризмах прослеживается мысль: как только мы концентрируем свое внимание на том, чтобы сохранить и остановиться на достигнутом, в тот же момент начинается процесс деградации, возрастает вероятность утраты того, что жаждем сохранить. Это максима, которая во многом объясняет, почему Писсарро постоянно совершенствовался, находился в постоянном поиске продвигался неуклонно вперед и добивался значительных результатов в творчестве. И как бы ни банально звучало, непрерывный процесс совершенствования и познания тождествен постоянному восхождению. Но мы часто об этом забываем. И Писсарро мог бы удовлетвориться тем, чему он обучился у Коро и Добиньи, и этого уже было бы вполне достаточно. Ведь живопись Коро до сих пор имеет непреходящую ценность.
