— И что ты теперь будешь делать?
— Вернусь домой. Не возражаешь?
— Конечно, не возражаю. — Она еще спрашивает… — Но что ты будешь делать с Майклом?
— Ты хочешь спросить, не расстались ли мы?
— Да. Именно это я и подумала.
— Почему? Желаешь попытать с ним счастья?
На сей раз уже Долли толкнула пяткой Лиззи. Причем весьма чувствительно.
— С Майклом? Я? Ты что, с ума сошла? С какой стати я буду нарушать правила поведения, выработанные мною самой для близких подруг?
— Значит, ты надрала бы мне задницу, если бы я начала кокетничать с Алексом Кэррингтоном? — коварно улыбнувшись, спросила Лиззи.
Это решило все. Лиззи задала один простой вопрос. И Долли тут же потеряла способность бороться со своими чувствами.
Она любит Алекса Кэррингтона.
Мысль о Лиззи и Алексе, об Алексе и любой другой женщине… Долли не знала, что сильнее — желание выцарапать Лиззи глаза или стремление побежать за Алексом и вернуть его любой ценой. Даже если ради этого придется сражаться со всем миром.
— Долли…
Она повернулась к лучшей подруге.
— Да. Думаю, что я надрала бы тебе задницу.
Лиззи откинула голову на спинку дивана и захохотала как сумасшедшая.
— Я так и знала! Ты его любишь.
Долли яростно замотала головой.
— Не говори этого!
— Почему? Это же правда.
— Я не хочу любить Алекса. Он мне совершенно не подходит.
Настырная Лиззи ткнула Долли пальцем в плечо.
— Он тебе подходит. Иначе ты и не подумала бы драть мне задницу.
— Будь по-твоему, Мисс Всезнайка. — Долли прищурилась. — А почему?
— Посмотри правде в глаза. Потому что ты обжора. Жрешь все, что попадается на глаза.
— Ах, обжора? Ну, сейчас ты у меня получишь! — Она бросилась на Лиззи. Та завизжала, ложка отлетела в сторону, а кофейное мороженое превратилось в холодную плоскую лепешку, зажатую между пылавшими щеками двух молодых женщин.
Они скатились с дивана и измазали пол шоколадным мороженым. Пол и волосы Долли. Лиззи хихикнула и раздавила шарик на рубашке подруги.
Но Долли сдаваться не собиралась. Она обхватила Лиззи руками, но налетела на журнальный столик, упала и ударилась головой об основание дивана.
— Ой! — завопила она.
А растрепанная Лиззи засмеялась и спросила:
— Что, обжора, сдаешься?
— Нет. Вот тебе! — Хотя ноги Долли были зажаты ногами Лиззи, но ее правая рука была свободна и в ней еще оставалось достаточно шоколадного мороженого.
Лиззи кашляла и отплевывалась. Растаявший молочный продукт залепил ей глаза и рот.
— О’кей, о’кей. Ты победила. Ты не обжора.
С руки Долли капало. Порох в пороховницах еще оставался.
— Ты просишь прощения? Или просто стараешься избежать моей карающей руки?
— И то и другое, — призналась Лиззи, вымазанная мороженым от лба до подбородка.
Долли села и состроила гримасу. Неужели она выглядит так же, как Лиззи? Видел бы ее сейчас Алекс…
Лиззи вздохнула.
— Не стоило бы говорить это, но мне не хватало возни с тобой.
— Угу… Куда моей возне до той, которую ты устраивала с Майклом.
— Пожалуй, единственная положительная черта презервативов — это то, что после них не остается грязи.
Долли сморщила нос.
— Кстати, о презервативах. Я у тебя в долгу.
— Можешь не беспокоиться. Что значит для двух подруг какой-то кусок резины?
— Безопасный секс?
— Ну ты как скажешь… — Лиззи стащила с себя свитер и стала вытирать им лицо.
— Лучше сразу отправь это в стиральную машину, — сказала Долли, кивнув на корзину с грязным бельем. — У тебя здоровенные пятна на рукавах.
— Это лучше, чем здоровенное пятно на груди.
Долли проследила за направлением взгляда подруги, увидела свою пижамную куртку из красной фланели, ахнула и тут же сбросила ее.
Две полуголые женщины, вымазанные мороженым, сидели и жаловались на мужчин.
Наконец Лиззи спросила:
— Что будем делать?
— Не знаю, как ты, а я собираюсь принять душ и избавиться от этой липкой дряни.
— Я хотела спросить, что мы будем делать со своими жизнями. Почему они такие сложные?
— Жить вовсе не так уж сложно, если ты отказываешься расти.
— Но невозможно остаться ребенком навсегда.
— Неправда. Для меня все возможно. Так я и сделаю. А этот замороженный Алекс Кэррингтон пусть катится к чертовой матери!
— Мистер Кэррингтон, вас хочет видеть мисс Долли Грэхем. Она в приемной.
Алекс подождал, пока рассеется дым от взрыва бомбы, а затем поднял взгляд, оторвавшись от дела о распаде корпорации. Долли здесь. В офисе. На виду у всех и при свете дня. Что ей может быть нужно?
Кроме его шкуры.
Он сквозь очки посмотрел на интерком и решил, что ему почудилось. Но тут же понял, что нет, иначе недавно съеденный ланч не взбунтовался бы в его желудке.
— Пропустите ее, Рут.
Алекс положил карандаш на блокнот и откинулся на спинку кресла. Того самого кресла, в котором он сидел три вечера назад с голым задом, а Долли стояла на коленях между его ног. В данных обстоятельствах это воспоминание было абсолютно неуместным.