Нет, она ничего не забыла. Алекс был уверен в этом. Кроме того, теперь он знает, почему Долли подшучивала над вещами, которые казались ему важными. Ее шутки, ее пижамы, ее игры, ее подводная спальня были изоляторами, которые защищали Долли от угрозы со стороны большого и неприветливого мира.
Наконец-то он понял это. А еще адвокат…
Алекс поднял лакомство, сделал вид, что изучает обе стороны обертки, затем посмотрел в глаза Долли и убедился, что она его слушает.
— Спасибо. За шоколад и за приветствие.
Долли начинала ощущать неловкость. Об этом говорило то, что она постоянно разглаживала безукоризненно сидевшую на ней юбку и дрожащими руками теребила застежку сумки.
— Шоколад — это премия за участие в Игре. Она состоится завтра. Если хочешь, приходи. Может быть, ты выиграешь путешествие на яхте. — Она слегка пожала плечом. Этот неохотный жест говорил о том, что Долли смертельно боится ответа Алекса на ее приглашение и на незаданный вопрос о том, каковы его успехи в Игре.
Ответить на последний вопрос он был пока не готов. Путешествие перестало быть его целью. В отличие от самой Игры…
— Во сколько?
— Я постараюсь начать в восемь.
Он кивнул и задумался.
— Твоя новая игра посвящена шоколаду? Я угадал? Или попал пальцем в небо?
Долли снова рассмеялась.
— Честно говоря, шоколад — это твой завтрашний десерт. Думаю, что вечер пройдет быстро. Я не успела продумать детали моей будущей игры.
Алекс поднял бровь. Насколько он мог судить, Долли всегда ревностно относилась к своей работе.
— Я думал, после возвращения Лиззи вы день и ночь проводите «мозговые атаки».
— О да. Только они посвящены не работе.
Долли приподняла уголок рта, и Алекс понял, что не хочет знать, часто ли он был предметом этих бесед.
— Я постараюсь. И спасибо… за десерт, — добавил он, показав на шоколад.
— Добро пожаловать. — На этот раз Долли стала разглаживать безрукавку, а потом начала теребить длинный конец изящной серебряной цепочки, обвивавшей ее талию. — У меня есть еще кое-что.
— Еще один подарок?
— Можно сказать и так. Это имеет отношение к твоей анкете.
— Ох… — Он понятия не имел, чем может кончиться ее рассказ.
— Если называть вещи своими именами, то это жульничество. Но с его помощью ты смог бы победить… — Она закусила губу, потом отпустила ее, откинула волосы и вздернула подбородок. — Помнишь, как ты дразнил меня, говоря о грязной маленькой тайне, которой я никогда не смогу поделиться даже с лучшей подругой?
Да, он помнит. И не стал это скрывать.
— Такая тайна у меня есть. Но она не грязная. И не маленькая.
— Долли, я уже справился с анкетой. Подсказка мне не нужна.
Она поднялась и начала описывать круги на крошечном пространстве между креслом для посетителей и письменным столом. Однако на уме у нее было многое, потому что вскоре Долли стала расхаживать от стены к стене, от одной книжной полки к другой.
— Я говорила тебе, что была младшей из шести детей? — наконец спросила она, и Алекс приготовился выслушать новый рассказ. — Родители у меня были замечательные. Братья и сестры тоже. О Господи, что я говорю? — засмеялась она. — Они и сейчас замечательные.
Чем дальше в лес, тем больше дров, подумал Алекс, однако промолчал.
— Я знаю, в это верится с трудом, но в детстве я была большой шутницей. — Она подошла к книжной полке, провела пальцем по корешкам огромных томов в кожаных переплетах и нахмурилась. — Ничего себе фолианты!
Алекс отвечал скупо, надеясь, что это заставит ее разговориться. Потому что во время каждого разговора Долли рассказывала очередную подробность своей жизни до эпохи «Девичьего счастья». В свою очередь Алекс рассказал ей обо всем — от ухода матери до собаки.
Господи, как им было хорошо вместе! А чем он ей отплатил? Тем, что начал критиковать стиль ее жизни, вместо того чтобы заинтересоваться им. Просто чудо, что она принесла ему шоколад и пригласила на Игру.
— Все эти фолианты нужно прочитать. Без них стать эсквайром невозможно. Они специально созданы, чтобы отбить у нас желание шутить.
Долли красноречиво фыркнула, покрутила носом и продолжила осмотр.
— Моя мама умела делать то же самое одним взглядом. Она видела нас насквозь и моментально пресекала любую ложь. Но зато всегда оказывалась рядом, когда нам это требовалось. Ты меня понимаешь?
Нет, он не понимал. Но был рад за Долли.
— А твой отец? Он тоже был рядом?
— О да. Все время. — У нее загорелись глаза. — Он много работал. Продавал запасные части для буровых установок и нефтепроводов. А когда нефтяной бум закончился, торговал всем подряд. Машинами. Страховками. Лекарствами. Получалось у него неплохо, но в конце концов мама была вынуждена пойти работать. Это означало, что нам шестерым пришлось самим заботиться о себе. — Долли скорчила гримасу. — Но, можешь мне поверить, мы к этому не привыкли.
Алекс улыбнулся.
— Вас разбаловали?
— Ты не представляешь себе, до какой степени.
Представить-то он мог, но предпочитал хранить это про себя.