И Эйлерт действительно загорелся интересной идеей. Разбить плантацию экзотичных какао-бобов и самим варить шоколад. В Латернии эрлов, которые занимают данную нишу, можно пересчитать по пальцам одной руки, в основном они селятся ближе к столице. У нас на юге никто не растит какао-бобы. Задача для ничего не смыслящего в данном растении сверхсложная. Как слышал Эйлерт, необходимо выдерживать особую температуру, солнечный режим, магический фон, влажность и график полива, специальный грунт и удобрения. Культура намного более привередливая, чем та же меланья. Плюс зерна где-то раздобыть необходимо. Для начала мы подали объявление в Гильдию и стали собирать информацию. Вполне возможно, что нам повезет найти какого-нибудь раба, который раньше работал на плантации какао-бобов. Если и это не сработает, придется идти на поклон к землевладельцам. Они, как известно, оберегают свои секреты пуще золота, и могут запросить баснословную сумму за свои советы, которые не факт, что будут полезными, а не загубят урожай.
Тем не менее Эйлерт с энтузиазмом взялся за работу. Столь ценную плантацию решили разбивать прямо на заднем дворе за поместьем, где сейчас находится пустое поле. Барин начал готовить эскизы для оранжереи и закупать некоторые материалы, как в конце весны грянула скверная весть. Латерния объявила Калседжо войну. По официальной версии — из-за убийства нашего посла на территории Калседжо. Истинные причины до нашего захолустья не доходили. Основная нагрузка, как всегда, легла на южное, западное и восточное графства. Виконт Аурелье объявил созыв шемтенской дружины. Туранны, как землевладельцы уровня среднего эрла, обязаны выставить пятерых обученных воинов, одного серебряного мага (или трех медных) и полтора десятка вооруженных пехотинцев-ополченцев. Авель всегда поддерживал подходящее количество воинов, и несколько раз отправлял свои войска в походы. Самим эрлам ехать было не обязательно, разумеется. При мне в роли помощницы подобного не случалось, а раньше меня бы просто не взяли в ополчение. Забавно, что Негош и Эйлерт имеют одинаковый ранг — серебряный, однако между ними лежит целая пропасть. Многие владетели хитрили, выставляли вместо воинов приодетых в доспехи крестьян, посылали старых и немощных пехотинцев или красили медную звезду мага серебряной краской. Жульничество строго каралось, но зачастую выяснить правду можно лишь на поле боя.
Также владетели имели право откупиться от военного бремени, заплатив необходимую сумму на покупку рабов. Однако стоило отметить, что в подобное время цены на воинов и магов взлетали до небес, и откупная цена доходила до тысячи золотых. Думаю, милорду подобное было по карману, однако он сам не захотел оставаться в стороне.
И вот, настал день, когда пришло время принимать решение, кому идти, а кому оставаться. Собирать телеги с провизией и фуражом, готовить коней, точить мечи и чистить доспехи.
- Война... - задумчиво проговорил эрл. - Я всего раз участвовал в столкновениях разных стран, но это было давно. Наверное, стоит размяться. Засиделся я в поместье уже.
- А как же какао-бобы, милорд?
- Потом, - махнул он рукой.
- Могу я поехать с вами?
- Как хочешь. Отговаривать я тебя не буду.
- Мы возьмем всех пятерых воинов с собой?
- Нет, мы больше никого не будем брать.
Я недоуменно похлопала глазами:
- Но мы ведь обязаны выставить войско...
- Эйлерт Туранн самолично отправляется на войну. Да виконт за одно это ноги мне целовать должен!
- Осмелюсь напомнить, господин, что в народе о вас ходит слава, как о маге средних умений.
- Гм. За прославленную Колючку Аурелье просто обязан простить нам недобор.
Я вздохнула и не стала продолжать спор.
Нам с Эйлертом пришлось отметиться в Гильдии и сдать свои жетоны. Члены Ловцов Удачи не имели права участвовать в межгосударственных конфликтах или политических распрях от лица Гильдии. За это легко могли выпнуть прочь, навсегда забрав жетон и не выплатив страховую часть накоплений. Да и среди известных авантюристов, являющихся лицом гильдии, подобное не поощрялось. Я к своему стыду успела каким-то образом стать таким лицом, поэтому мне пришлось выслушать длинную нравоучительную речь от Унары, желающей отговорить меня от похода.
