«Успеху конкурса способствовало пристальное внимание огромной армии рабочих нашей страны, внимание профсоюзных органов. Более чем из двухсот рукописей, книг и журнальных публикаций, присланных на большое творческое соревнование, надо было отобрать лучшее…»
И в числе лауреатов конкурса оказалась и Ольга Борисовна Власенко, представленная на конкурсе журнальным вариантом своей книги.
Такая победа в конкурсе на лучшие произведения о советском рабочем классе, совершенно своевременна и справедлива.
Ольга Власенко вышла из настоящей рабочей среды вооруженная знанием и опытом мирной и боевой жизни и сумела передать в своем произведении большую любовь к труду, творческому, ведущему, возвышающему человека.
И в этом особая ценность необычной книги Власенко.
Скособочился, почернел дом, разлохматилась, осела соломенная крыша, прикрыв забитые окна, опустел двор Макара Чебреца.
Только два тополя у входа — стоят, листьями тихо шелестят, — живые памятники тем, кто их сажал. Примчится ветер, закружит, завоет, соберет тополиный пух, разнесет далеко по округе — не встретит ли где, не узнает ли свое родное Красный Конник, лучший запевала а деревне, чубатый, озорной мужик и крепкий работник — Макарушка, так называла его жена.
— Прощевай, Ярыно, и жды — вернусь беспременно, — говорил он жене, уходя в Красную гвардию — биться за Советскую власть.
Ярына с маленькой дочуркой ждала.
Через село проходили петлюровцы и махновцы, гайдамаки и банда Тютюнника, поляки и немцы — власть менялась, а Макар все не шел…
Ранним утром услышала Ярына: гарцуют конники, донеслась и песня червонных казаков:
выбежала из дома, стала у тына, казалось, и голос своего Макара слышит. Стоит, надеется, верит и ждет, но нет, проехали мимо, осталась только пыль столбом и затихающие звуки знакомой до боли песни…
Не вернулся Макар и когда отгремели последние выстрелы гражданской войны — овдовела Ярына, осиротела дочка. Вскоре на Украину ринулись толпы голодающих.
Вместе с голодом пришел сыпняк. Болели люди. Смерть шагала по деревням. Унесла костлявая и Ярыну. Круглой сиротой осталась ее дочурка в свои четыре года.
И росло число сирот, голод и холод ожидал беспризорных детей.
Мамой у нас, в младшей группе, звали воспитательницу Веру Александровну. Она носила ватную стеганую фуфайку и огромные сапоги — в этом пришла с фронта после гражданской войны. Руки были у нее заботливые, добрые, наверное, как материнские. Нас было тринадцать, причем тринадцатой оказалась четырехлетняя Оксанка. Вера Александровна называла ее прибавочкой. «У меня двенадцать детей с прибавочкой». По-украински это звучало так: «У мэнэ дванадцять дитэй з прычынком».
Оксанке многое прощалось и во многом отдавалось предпочтение: ведь она была самой маленькой. Оксана ни с кем не хотела делить «маму».
— Не твоя, не твоя, это моя мама, моя! — отчаянно кричала она.
Иногда доходило до истерик. На этой почве Оксанка серьезно заболела. Неизвестно, чем кончилось бы все это, но к нам в дом пришла женщина, желавшая усыновить или удочерить ребенка. Выбрала Оксанку. Как сложилась судьба этой крохи, нашла ли она в той женщине настоящую мать, не знаю, но в наших сердцах постепенно все больше укоренялась одна мать — Родина. С этим мы росли.
Жизнь в детском доме в те годы была связана с немалыми трудностями: и голодно, и обуть-одеть нечего. До поздней осени топали мы босиком по лужам и грязи. Воспитатели неуклонно придерживались одной главной линии: «Не хныкать, а бороться за лучшую жизнь!» Это внушали каждому с первого дня.
В саду детского дома росла большая шелковица. С наступлением лета сам по себе возникал отряд мальчишек — специалистов лазить по деревьям; среди них и мы с Броней: в мастерстве лазанья мы от мальчиков не отставали. Черную сладкую шелковицу собирали в лукошки, сделанные нашими же руками, и делили за столом между всеми ребятами — праздник!
За обедом нас похваливают, а мы сидим как именинники: приятно видеть, с каким удовольствием «рабочий класс» — старшие, работающие в мастерских — наслаждается плодами нашего труда.
В трех-четырех километрах от нас был лес — наш кормилец. Только начинает поспевать земляника, мы уже тут как тут. Ранним утром в лесу все оживает, радуется наступившему дню. Заливаются птицы, прыгает с ветки на ветку белка, деловито пробирается куда-то ежик… Так бы, кажется, и стоял, смотрел, слушал… Но Вера Александровна напоминает:
— Полюбовались, а теперь за работу.
И мы принимаемся собирать землянику. У каждого в руках посудинка — то ли банка из-под консервов, то ли корзинка, то ли глиняный кувшинчик.
