— Представь, оказалось совсем нетрудно. Директор зоомагазина был до того болтлив, что поведал даже об этом.
— Не может быть! О таком не рассказывают!
— Ха! Как ты наивен, Федя! Об этом не только рассказывают, этим хвастаются! Я его за язык не тянула. Смертный приговор ему так и так был подписан. Револьвер я держала наготове. Но прежде чем открыться Демшину, познакомить его с некоторыми пунктами моей биографии, я решила поиздеваться над ним, заявила, что не буду выполнять его задание — боюсь, что он промажет. «Да у меня с оптическим прицелом!» Он принял мою игру всерьез. «Все равно, — говорю, — промажешь!» А он мне: «Да ты, шмакодявка, знаешь ли, с кем дело имеешь?» — «С кем?» — «Да я и без оптического прицела никогда не промазывал! Я в таких громких делах в свое время участвовал!..» — «В каких?» — «Ты все равно не знаешь, потому как еще под стол пешком ходила!» — «У меня по истории всегда было «отлично»!» — «О таком в учебниках не напишут». — «О каком?» Короче, слово за слово, и Демшин похвастался, что собственноручно замочил председателя райисполкома Овчинникова и его бабу. «Об этом слышала, — говорю. Спокойно гак говорю, будто меня это никак не касается. — Нашумевшее дело. Помню. Только ведь там еще мальчика убили, горничную, телохранителя и охранника». — «Ну ты даешь! — очень удивился он моей осведомленности, но ничего не заподозрил. — Так ведь и я там не один был, а с корешами. Мы даже перед этим жребий бросали — кто кого на себя возьмет». — «Как интересно!» — чуть ли не хлопаю я в ладоши от восторга и прошу рассказать об этом поподробней. И этот идиот, вдохновленный моей реакцией, все выкладывает начистоту. Во всех красках и подробностях. Да еще при этом сетует, что Петька Криворотый упустил девчонку, дочь Овчинникова. Вот тут я не выдержала и, улучив момент, когда он отвернулся, чтобы позвонить — не знаю, что на него вдруг наехало, — вытащила из сумочки револьвер. «Эй, ты, таракан недобитый!» — говорю. Сразу при этих словах обернулся и все понял, потому что спросил: «Ты?» — «Представь себе. Не ожидал?» Надо было видеть его рожу в тот момент! Как он весь затрясся! Герой! Потом сделал резкое движение вправо. Убежать, что ли, хотел? Или выпрыгнуть в закрытое окно? Пулю я ему всадила точно в лоб, не промазала, рука не дрогнула. Это был мой триумф!
— И не единственный, — заметил Федор. — В эту же ночь ты убила Алика. Как ты вышла на него?
— Проще пареной репы! Я, честно говоря, о нем вообще забыла. Но, когда Демшин рассказал мне про изумруды, я подумала, что неплохо бы иметь сообщника, владеющего отмычкой. И тут же вспомнила о бывшем шофере отца. Ведь Алик сидел за кражу со взломом. Найти его не представляло трудности. В записной книжке отца, которую я хранила у себя все это время, был его домашний телефон. Я позвонила. Мне ответила мать Алика, сказала, что он живет на новой квартире. Дала адрес и телефон. Мы встретились примерно за неделю до той роковой ночи. Посидели в кафешке напротив его строящегося магазина. Повспоминали прошлое. Он явно прощупывал меня и мою память — забыла я или нет о сорвавшемся по его вине субботнем походе в пещеру? Я, разумеется, дала понять, что ни черта не помню. Потом заговорили о делах. Я наврала, что живу на дивиденды с отцовского вклада. На самом деле я уже давно была на мели. Он начал жаловаться, что много средств вложил в магазин, открыл несколько кредитов и боится прогореть с самого начала: «Я ведь новичок в бизнесе». Вот тут-то я и выложила свой план, опуская детали, которые ему вовсе не обязательно было знать. Алик не пришел в восторг, но глаза у него загорелись. Это я усекла. Он позвонил мне через два дня, и мы снова встретились в том же кафе. Он согласился. Еще бы, ведь я все брала на себя! Ему только покрутить отмычкой!
Все произошло, как в американском гангстерском фильме, гладко и быстро. Мы дождались, когда ты отбудешь на Рабкоровскую, и поехали к гаражу. Оба твоих замка, Федя, гроша ломаного не стоили! Алик с ними справился в доли секунды! Разве так хранят драгоценности? Потом мы вернулись в магазин. В своем недавно отремонтированном кабинете Алик с восторгом рассматривал камни и никак не мог поверить в собственное счастье. И правильно делал, что не верил. Он тоже очень удивился, когда увидел у меня в руке револьвер, хотя прекрасно знал, что я дочь Овчинникова, который вытащил его из дерьма и которого он позорно предал. «Я был тогда болен, Настя! Честное слово! У меня даже есть бюллетень!» — «Хранишь, падла?» — «Храню! Могу показать!» — «Покажешь его Господу Богу!» И снова рука меня не подвела! Я села в его машину. Решила отогнать подальше, чтобы не мозолила глаза. Гнала на пределе возможного. Уже светало, как сейчас. Я оставила машину на окраине города, возле кладбища…
— На котором похоронены твои родители? — догадался Федор.
