— Это хорошо. Я ценю самостоятельность и независимость.
— Мы встретились в воскресенье вечером в саду Мандельштама.
— Постой-ка, не гони лошадей! В воскресенье вечером ты находился в клубе под охраной моих гавриков и никуда не выходил. Каждое утро мне приносили подробный отчет.
— Ваши гаврики меня упустили! — не без удовольствия сообщил Шаталин. — Я ушел от них через крышу и точно так же вернулся.
— Видать, здорово приспичило, если занялся такой акробатикой!
— Я хотел сам разобраться, — повторил Саня.
— Ты мне нравишься все больше, сынок! И что же предложил тебе Светлоликий?
— Стать боссом вместо вас, — прямо выложил тот.
— Надо признать, он не лишен разума! Будто подслушал наш с тобой разговор.
— Наш разговор состоялся после моей встречи с мэром, — напомнил Саня.
— Значит, хорошая идея витала в воздухе! И что же ты ответил Светлоликому?
— Попросил время подумать.
— Разумно. А причину такой рокировки он тебе не открыл?
— Открыл. Ему нужна поддержка на выборах, а вас он считает своим противником.
— Правильно считает. И какую же роль он мне отвел?
Шаталин опустил голову. Лось, усмехнувшись, посмотрел на него и опять принял любимую позу.
— Понятно. Роль трупа. Мертвяков они с Карлушей обожают!
— От Поликарпа он тоже хочет впоследствии избавиться.
— После того, как тот организует ему выборы? Неплохо придумано. Ох уж эти марионетки! Вечно они хотят избавиться от своих карабасов-барабасов!
— Он носится с идеей, что городом должны управлять бизнесмены, а не воры в законе.
— Мило. Очень даже мило!
Шаталин залпом выпил все содержимое стакана.
— У меня, Георгий Михайлович, его идеи не вызвали особого восторга. И он стал мне угрожать.
— Оглаской старых грешков?
— Верно. Только я не сразу сообразил тогда, что мои старые грешки связаны с его карьерой непосредственно и огласка их чревата последствиями не только для меня. Надо сказать, что наш мэр умеет задурить голову кому угодно.
— На то он и мэр!
— Представляете мое состояние, когда я возвращаюсь в клуб и вы мне предлагаете то же самое?
— Видать, судьба, коли два яростных противника сошлись во мнении.
— Я так не считаю. Потому и нанес сегодня визит нашему дорогому мэру… — Шаталин осекся, увидев, как подействовали его последние слова на Лося.
Тот встрепенулся, как птица на ветке, но, в отличие от птицы, никуда не улетел, а воскликнул:
— Ты отверг его предложение?!
— Да.
— Но почему?
— По двум причинам. Во-первых, не хочу иметь никаких дел с Поликарпом…
— Чистоплюйство! — покачал головой «отец». — Самой низкой пробы чистоплюйство! Дело можно иметь даже с сатаной, если всем от этого выгода!
— А во-вторых, — продолжал Саня, — меня не очень устраивала та роль, которая отводилась вам.
— Дурак! Тьфу! — в сердцах плюнул Георгий Михайлович. — Мог бы сначала посоветоваться со мной!
— Я сам хотел разобраться! — напомнил Шаталин.
— Хреново же ты разобрался, если так поступил! Саня никогда не видел «отца» в такой ярости.
— О чем вы, Георгий Михайлович? — опешил он. — Я должен был дать согласие, чтобы вас отправили на тот свет? В моей жизни было достаточно сделок с совестью…
— Забудь это слово, сопляк! Мой уход мы могли инсценировать, и твоя совесть осталась бы чиста. Мне небезразлично знать, кто займет мое место. Теперь мы не контролируем ситуацию. Мы не знаем, на кого поставит мэр, а он наверняка уже с кем-то ведет переговоры. Черт побери! Такую возможность упустил!
Он с такой силой ударил ладонью по столу, что подпрыгнули, дребезжа, приборы, наполнив кабинет безумным благовестом. Потом все смолкло. Они оба молчали, стараясь не смотреть друг другу в глаза.
Саня понял, что совершил ошибку, но не терзался угрызениями совести, не жалел ни о чем. Ему было все равно.
Лось напряженно думал, перерабатывал в мозгу полученную информацию, нервно барабаня пальцами по подлокотникам кресла.
— Беда, мой мальчик, в том, что ты до сих пор не выучил правил игры, — хрипло и натужно произнес он. — Ты не игрок. Ты проиграл…
В пятницу время взяло бешеный темп. Татьяна Витальевна поднялась засветло, спустилась в гостиную, где, свернувшись калачиком, как в старые добрые времена, спала Светлана. Осторожно, чтобы не разбудить дочь, прошла на кухню. Оставленное на ночь тесто поднялось. На прощание решила побаловать дочку беляшами. Светка любила их в детстве, часто просила приготовить. Теперь она ни о чем не просит. Столько лет живет без материнской заботы и поддержки, отвыкла просить.
Только хотела приняться за работу, как наткнулась на жалобный взгляд бульдожки. Толстая, как поросенок, белая, с рыжими пятнами на спине, Чушка держала в зубах поводок.
— Ах ты, Боже мой! — всплеснула руками Татьяна Витальевна. — Уже приспичило? Ну, пойдем, пойдем. Так и быть. — Ей все доставляло щемящую радость в эти последние минуты пребывания в доме у дочери.
Они вышли во двор. Утро дышало пронзительной свежестью, и Татьяне Витальевне захотелось еще раз пройтись по узеньким тропкам Ботанического сада.
