Он вошел в ювелирный с черного хода. Прежний босс любил величественно шествовать по торговому залу, чтобы его телохранители отодвигали в стороны покупателей, если, конечно, приезжал к Светлане не в обеденный перерыв.
Охранников оставил возле дверей. Проявил завидную вежливость, постучал в дверь. При старом боссе он раболепствовал перед Светланой — что-то осталось еще с тех времен. Трудно менять свое поведение по отношению к другому человеку, с которым давно знаком. У Пита было два таких камня преткновения: Поликарп и она, Кулибина. Ничего общего между ними, но в чем-то они даже похожи. В умении вести словесную дуэль. В этом Пит никогда не преуспевал. Он очень жалел, что не присутствовал, пожалуй, при единственной встрече Светланы с Поликарпом, когда тот явился сюда с проектом памятника для босса Стародубцева. Рассказывали, что директриса построила гробовщика по стойке «смирно», скомкала проект и бросила ему в рожу, а он пикнуть не посмел. С такой бабой не просто разговаривать!
— Да, да, войдите! — услышал он и приоткрыл дверь.
— Как видите, я держу слово, — начал Пит, — вы просили…
— Я не просила, я настаивала, — перебила его Светлана Васильевна, презрительно сузив свои огромные карие глаза. — Потрудитесь объяснить, Петр Николаевич, что это значит? — Она вышла из-за стола и сунула ему пачку фотографий. На всех снимках был изображен Хлюст в разных позициях: читающий газету, расхаживающий по улице, входящий в подъезд, на фоне живописного Ботанического сада и так далее.
— Художественно выполнены фото, — одобрил он. — Сами делали? У вас превосходный вкус. Только я не понимаю, какое это имеет отношение ко мне?
— Не надо со мной так разговаривать, — предупредила Светлана, — вы прекрасно знаете, какое это отношение имеет к вам! Этот человек следит за мной по вашему указанию!
— Допустим.
— Я требую объяснений!
— Хорошо, Светлана Васильевна, давайте начистоту.
— Давайте, — согласилась она.
— Мне не нравится ваша связь с Балуевым.
— Это мое личное дело, моя личная жизнь, в которую вы не имеете права вмешиваться!
— Это было бы вашим личным делом, если бы оно не вредило нашему общему делу!
— Оно не вредит нашему общему делу, а только помогает!
— Это как же?
— Давайте начистоту? — теперь предложила Кулибина.
— Давайте.
— Если хотите знать, его последний визит ко мне был непосредственно связан с нашим общим делом…
— Не сомневаюсь в этом, — ухмыльнулся Пит.
— Балуев попросил меня передать для вас информацию. Я же два дня раздумывала.
— Не многовато ли для одной-единственной информации?
— Я не нанималась в связные!
— Тоже верно, — не возражал Криворотый.
— Так вот, передаю слово в слово, — для пущей убедительности предупредила Светлана Васильевна. — Вам, конечно, известно, что на Рабкоровской два дня назад был убит человек Карпиди? — Пит при этих словах насторожился и в дальнейшем постарался не перебивать директрису, обходясь кивком головы. — Балуеву не известны мотивы, из-за которых этот человек лишился жизни, но он знает точно, с какой целью этот человек оказался на Рабкоровской. Тот, о ком идет речь, больше месяца выслеживал человека Мишкольца, составляя график его прибытия в город, а человек Мишкольца каждый раз возвращался из загородных поездок по Рабкоровской. Я понятно выражаюсь? — Криворотый кивнул. — Так вот, два дня назад человек Карпиди должен был совершить покушение на человека Мишкольца, но ему помешали. А теперь перехожу к самому главному: какую цель, по мнению Балуева, преследовал Поликарп? Дело в том, что человек Мишкольца — старый должник Карпиди и срок выплаты его долга кончается на этой неделе. В случае его гибели Мишкольц будет платить Поликарпу, так как в свое время поручился за этого человека. Но если бы обстоятельства сложились действительно так и не иначе, Мишкольц бы тоже заявил свои претензии, но уже нам, так как именно на нашей территории убили бы его человека. На это, опять же по мнению Балуева, и рассчитывал Поликарп. Из такой ситуации было бы только два выхода. Первый: нам бы пришлось уплатить часть долга в виде компенсации. И второй: мы ничего не платим, и тогда наши отношения с Мишкольцем обостряются до предела. Разумеется, оба этих варианта вполне устраивали гробовщика. Уф! — выдохнула Светлана, отпила из чашки холодного чаю и заключила: — Вот, кажется, и все. Геннадий Сергеевич просил еще передать, что в ближайшие дни возможны и другие провокации со стороны Поликарпа, раз он задался какой-то целью, — закончила она.
— Что ж, — после долгого молчания произнес Пит, — все это похоже на правду и кое-что проясняет. Но для подтверждения этой информации мне бы хотелось знать две вещи. Во-первых, имя должника Поликарпа, а во-вторых, откуда Балуеву стало известно о графике, который будто бы составлял человек Карпиди? Следствие не располагает такими данными. Если график у Балуева, то каким образом ему удалось его добыть? Я понятно выражаюсь? — передразнил он Светлану.
— Хорошо. Я передам ему ваши «две вещи». — Сделала она вид, что не заметила издевки. — Но только в том случае, если вы освободите меня от вашего ужасного шпика.
