Он сразу же затыкается и лишь тихонько всхлипывает. Накидываю капюшон поверх шапки и выхожу из сквера в направлении, откуда сюда попал. Навстречу уже идут первые ребятки с работы, которым удалось свалить слегка раньше положенного. Этим и обусловлена их радость. Опускаю голову, чтоб мало ли не запомнили лицо, и сворачиваю в сторону проезжей части. Перебегаю дорогу, и на счастье мне неподалеку замечаю стоящий на аварийке логан с таксишной шашечкой на крыше. Немедля открываю дверь и, перебивая вопрос молодого русского паренька по поводу моего пункта назначения, говорю
– Центр – 500, если все быстро сделаешь.
Водила без лишних слов втыкает с хрустом первую, и уже через полминуты сквер возмездия остается далеко позади.
– Торопитесь, да? – хочет завести разговор водитель, но лишний раз открывать рот смысла нет, вдруг еще голос запомнит.
Игнорирую его вопрос, и тот, врубаясь, что я базарить не настроен, включает чуть громче свои рок мотивы на магнитоле. Холодный вечерний воздух с улицы дует мне прямо в лицо через щель между опущенным стеклом и рамкой водительской двери, куда таксист стряхивает пепел своей сигареты. Это меня напрягает.
– Слушай, прикрой окно, дует пиздец! – говорю я водиле, и тот молча исполняет мою просьбу, еще раз затягиваясь и отправляя окурок за борт.
Посмотрим, какую часть денег удалось вернуть. Раз, два, три, восемь триста. Ну, как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок, прикидываю я, вспоминая, что помимо шестнадцати с половиной косарей, заработанных с продажи тиккетов, в кошельке были еще мои кэс двести.
В салоне рено становится довольно тепло, и это вкупе с бонусом в виде, вносит несомненную радость, разбавляя мою коллекцию неудач.
Таксист привозит меня в центр в самый час пик.
– Опять пробка, – вздыхает он, делая все более длительные паузы между втыканиями первой скорости с нейтрали.
Устало зеваю. Концовочка осень высосала большую часть моих сил. Их никогда не хватало до весны, но и так рано они не заканчивались. Теперь вся надежда только вот на такие подгоны судьбы, со вспышками эмоций со знаком плюс. От постоянной дрочки коробкой меня начинает подташнивать. Не вспомню, когда подобное бывало. Причина этого более, чем веская. За баранкой явно зеленый кадр. По манере его вождения, максимальный стаж, на мой профессиональный взгляд, не больше полугода. Выбора не было, да и сумма, озвученная мною в начале поездки, не предусматривает скидок за возможную неопытность капитана французской пезды отечественной сборки. Даже, в какой-то степени, жалко их. Не конкретно его, а водил, вообще. С появлением всякого рода таксосервисов, они скоро за еду будут готовы возить, а если не примкнут к автопаркам – останутся с голой жопой.
– Ну что ты?! – ругается паренек на не впустивший нас в левый ряд круизер, и резко дает по тискам.
Заебал. Еще тошнить минут пятнадцать до Молли в таком темпе. Скорая с включенной сереной, предупреждая кряколкой о своем присутствии, объезжает телеги из нашего потока по встречке и ныряет на пересекающуюся с нами улицу, на которой, хоть и живее, но ненамного. А не здесь ли паб, где Ленкина подружка работает? Да, точно, пару минут пешком.
– Слушай, не дергайся, – пресекаю я очередную попытку моего кучера вклиниться в соседний ряд, – тормозни, я здесь спрыгну.
Парень без лишних слов исполняет мою просьбу, получает пятихат, и я оказываюсь на улице.
В центре легкий морозец не так чувствуется, и я на секунду даже удивляюсь, почему у меня не возникает желания сразу же натянуть поверх шапки капюшон. Ныряю на улочку, куда минуту назад залетела карета скорой помощи и останавливаюсь. На меня накатывает странное ощущение. Смотрю на свои руки. На кончиках пальцев в искусственном свете фонаря поблескивают мелкие капельки пота. На ладонь приземляется снежинка, но, только соприкоснувшись с кожей, тает. Оглядываюсь в сторону проспекта. Люди бесконечной чередой мелькают в разные стороны. Тонкий, то гот, то ли панк, высотой с десяти ступенчатую стремянку, вместе со своей, полной противоположностью ему по телосложению, толстой подружкой, идет в мою сторону, распевая во всю глотку «Это все, что останется после меня». Надо отдать должное, получается у него вполне неплохо. Проходя мимо, он, изобразив какой-то непонятный жест, посылает в мою сторону что-то вроде приветствия. Выглядит это забавно. Дойдя до припева, к его соло подключается толстуха. Ее голос совсем не соответствует внешнему виду, как происходит обычно, когда набираешь номер из объявления об оказании услуг интимного характера, и по услышанному представляешь себе принцессу лет тридцати с точеной фигуркой и выразительным личиком, а на деле получается вот что-то такое. Их дуэт звучит очень круто для уличного пения. Да что уж говорить, я бы предпочел их большинству из того, что сейчас можно услышать по радио. Пройдя еще метров двадцать, панк внезапно останавливается, берет у своей подружки бутылку, делает глоток, видимо, осушая ее, издает истошный вопль, одновременно разбивая тару об асфальт, и эмоционально заявляет, оповещая всех в радиусе сотни метров
