Как мне кажется, эта фраза произнесена с подъебом. Типа я такой долбоеб, иду и даже не могу сообразить, что у меня в кармане может звонить мой собственный телефон. Это блядская искра в помещении заполненном газовоздушной смесью в опасном процентном соотношении. Медленно поворачиваюсь и просто охуеваю от ниспосланной мне удачи. Мать его! А такое бывает? И вот уже комок злости, не находивший места внутри меня, и как перекати-поле ерепенившийся из стороны в сторону, находит выход в формате жесткой ухмылки на моем лице. В одну чертову секунду. Больше нет напряжения от ярости, есть только ухмылка, и я точно знаю расклады.
Совсем обратную реакцию я наблюдаю на лицах чертей. Мистер кудрявая голова тут же срывается с места и начинает улепетывать в сторону промзоны. Видать узнал меня, уебок. Второй в растерянности смотрит на меня, но инстинкт самосохранения и понимание того, что просто так товарищ бы не дал по тапкам, делают свое дело, и он тоже включает велосипед в аналогичном направлении. Разница между их стартами несколько секунд, и расстояние не больше тридцати метров. Бегу, предвкушая месть. Но, либо я подсдал позиции, либо у страха глаза велики, но спустя несколько секунд погони понимаю, что ничем положительным она для меня не закончится. И тут происходит полное снисхождение фортуны по отношению ко мне, а один из этих грязных уродов точно сможет внести этот день в топ рейтинга самых неудачных в жизни. Опережающий своего корешка мудачок поскальзывается, и исполняя чуть ли не тройной тулуп в стиле Плющенко, с характерным звуком падающего мешка с навозом, распластывается на дорожке вдали от света ближайшего фонарного столба. Промзона за меня, мать вашу! Второй, держа в уме, что его дружок без зазрения совести около минуты назад оставил его один на один с опасностью в моем лице, пробегает мимо барахтающегося на земле, без пяти минут покойника. Пока второй растворяется в потемках пустыря, первый пытается подняться на ноги, но его шансы тают, подобно гребаному эскимо в июльский полдень. В полупозиции между лежачим и стоячим положениями, залетает в его будку первый деревенский боковой. Для мрази это эпик фэйл. Помимо того, что он и так был в растерянности, панч спутывает его сознание и хорошенько бьет по вестибулярному аппарату, делая координацию равносильной той, что бывает после долбанной карусели. Я уже никуда не тороплюсь. Подхожу к цыгану, который в следующей неудачной попытке встать получает по шапке второй раз, но уже с ноги. Оглядываюсь. Проходящие мимо двое работяг делают вид, что не замечают нас, а женщина, собирающаяся войти в сквер, разворачивается в другом направлении. Вот это уже не так хорошо, но не думаю, что она успеет найти неподалеку патрульных или поднять тревогу, если, вообще, подобные движения входят в ее планы.
– Ну что, мразота, все бабки успели потратить?!
Чурка вроде за счет выброса адреналина слегка прочухался
– Какие? Какие? Я не тратил ничего, извините!
– Чего, блять, ты не тратил?! Это ты со своим дружком у меня лопату в басе дернули на днях!
– Мы не брали ничего! Клянусь вам! Мы не делали ничего!
Особо разводить базар не хочется, да и времени тоже на это нет. Достаю лезвие с маркировкой VG-10 на нем. Далеко не факт, что корешок полностью бросит этого уебка.
– Надеюсь, ты хорошо провел время за мой счет, потому что это было твое последнее веселье.
Тот в полном ахуе, пытается что-то сказать, но по факту получается какое-то невнятное мычание. Еще раз оглядываюсь. На другом конце сквера появляются пара человек. Быстро достаю телефон и включаю фонарик. Свечу в бледный ебальник кучерявого
– Доставай все из карманов живо!
Тот пытается трясущимися руками расстегнуть молнию на боковом кармане куртки
– Чего ты мозги ебешь? Или тебе значение слова живо не знакомо?!
– Извините, – выдавливает он из себя.
Выхватываю у него из рук некоторое количество денежных банкнот
– Еще есть что?
Черт кивает трясущейся от страха головой, показывая, что нет.
Сука! Люди с той стороны постепенно приближаются. В принципе, если не знать, что мы здесь, не видеть замес сначала, как те мужики и баба, то можно нас и не заметить. Но рисковать смысла нет. Все-таки это не шуточки, да и со стороны ближнего к нам входа в сквер доносится чей-то хохот. Свечу аккуратно фонарем на голубые джинсы урода, думаю прошарить там, эти же скоты до последнего за свое держатся будут, хрен отдадут бабки, но вижу мокрое пятно на них и оставляю затею. Встаю, выключаю фонарь и бью ногой по голове грязному уроду. Тот хватается руками за нее и начинает то ли хныкать, то ли стонать
– Сучара, если еще от тебя хоть один звук услышу, кишки на хрен выпущу!
