Мое напоминание о неизбежных, в результате промедления, отметках на задницах козлят от пряжки ремня, делает их активнее. Хотя какой там ремень? Вот от сети их на время каникул отключить – это будет по весомее для представителей нынешнего поколения деток. Первый кон не выявляет ни победителя, ни проигравших. Во второй заход отваливается тот, который отдал мне пороховые картонки, со своими ножницами, затупившимися об пару камней. Смотрю на него, он смиренно поджимает губы. Остаются сосед и молчаливый паренек в шапке Dsquared.
– Раз, два, три! – в голос произносят мальки.
Камни сегодня выигрывают. Я верю в приметы, и на их месте, если бы им еще хоть раз пришлось пользоваться старой, как мир игрой для решения каких бы то ни было споров, ни за что, по крайней мере, в ближайшие триста шестьдесят пять дней, не стал бы ставить блядские ножницы. На лице дуралея в модной шапке появляется лыба, и он тут же открывает свой рот, произнося писклявым голоском
– Ну что, я тогда пойду?!
Хуя себе! Пезденыш!
– С хуя ли?
– Ну, я же выиграл, – улыбка пропадает, и он остается стоять на месте, хотя еще секунду назад был на низком старте
– И что, блять? Типа жопа в сохранности, на друзей можно хер положить, так?!
Он смотрит на меня и не говорит ни слова.
– Черта с два ты выиграл! Будем считать, что победил, как тебя зовут? – обращаюсь к первому просравшему в битве пареньку
– Олег
– Вот Олег и выиграл, а вы двое, давайте открывайте рты! – говорю и, демонстративно доставая черный крикет, высекаю из кремня искры
– Не надо, дяденька, пожалуйста! – произносит соседский паренек
– Думать раньше надо было, – спокойно отвечаю я, – за поступки надо отвечать.
Вдруг тот, который хотел кинуть корешей, начинает хныкать. Блять, сосунок ебучий!
– Чего ты слюни распустил? Тебе сколько, блять, лет?
– Две…двенадцать будет шестого, – выдавливает из себя тот
– В яйцах дети уже пищат, а ты еще реветь не разучился!
Вижу, что мой спич относительно того, что он уже не мальчик, его не воодушевляет, да и другие пезденыши совсем не рады раскладам, которые старый хуй в красном пальто и с бородой приготовил им на этот новый год.
– Ладно, хер с вами! Пиздуйте отсюда, чтоб я вас больше не видел!
Пока они одупляют свалившееся на них счастье в виде моего снисхождения, я подхожу к соседу и засовываю ему в правый карман толстой пуховой куртки 2 большие петарды и коробку с маленькими.
– Спасибо большое! Мы честно больше не придем сюда!
Понятное, блять, дело.
Пацаны делают несколько шагов в сторону лестницы, но я останавливаю их.
– Подождите, забыл, вот еще парочка.
Опездолы поворачиваются ко мне лицом, я делаю движение в их сторону, чиркаю зажигалкой и левой рукой засовываю в противоположный карман малька, который доставил мне, в уже прошлом году, немало неприятных мгновений, две зажженные петарды. Не врубаюсь, заметил ли он, что его игрушки предательски шипят, но руку в карман, чтобы вытащить их, он не засовывает. Я смотрю на него, он на меня, а его кореша, явно заподозрившие неладное, разворачиваются и начинают бежать вниз по лестнице. Только опездол переводит взгляд в сторону своих дружков, как в его кармане происходит хлопок, и он, как по сигналу организатора соревнований начинает забег за своими пацанами, оставляя за собой лишь след из нескольких парящих в холодном воздухе перьев от куртки. Я начинаю ржать так, что аж захлебываюсь от истерики.
Мелкие идиоты, еще легко отделались. Пускай, блять, спасибо скажут за это. Максимум, штаны обсосанные постирают, да матка валенка сверху раскошелится и потратит одну свою долю с заноса какого-нибудь водилы, пойманного с выхлопом, на новую куртку для своего отродья, тем более к ней в первые дни наступившего года должна по традиции приплыть знатная прибыль. Стандартная история.
