Голос матери казался таким родным и таким далеким одновременно. Никогда раньше тон ее голоса не был так холоден.
– Вижу. Поэтому мне страшно. За тебя, за папу, за брата. Вы что, решили разойтись с папой?
Ложка с йогуртом зависла прямо над баночкой, а затем плюхнулась назад.
– Нет, – мама попыталась взять себя в руки.
– Но тогда почему мы здесь?
Но попытка явно не удалась.
– Черт возьми, Ева! Мы здесь по той же причине что и в прошлый и в позапрошлый раз! Твой папа вор! И он в очередной раз задолжал большие деньги, или в очередной раз не поделил наворованное с Волковом старшим! Открой глаза! Думаешь все это, – мама ткнула меня в запястье с браслетом, – или это, – очередной тычок в ухо, – было куплено на зарплату директора завода?! Нет, Ева, твои побрякушки, этот дом, тот дом – все ворованное! А за ворованное надо платить не деньгами!
– А чем? – и ответ на этот вопрос был мне известен.
– Нервами! А еще здоровьем и жизнью. По этой причине мы здесь. Чтобы ни ты, ни я не пострадали при очередной дележке ворованного.
Голос мамы дрожал от гнева, а кулак правой руки сжал яблоко так, будто оно – оружие, а мама – воин–амазонка в пятом поколении. Она ненавидела отца. Это было настолько очевидно, что мне не верилось, почему я не заметила этого сразу. Вот как бывает, живут два человека вместе, воспитывают ребенка, а сами ненавидят друг друга. Кому нужна такая семья, которая существует лишь на бумаге? Или я во всем ошибаюсь?
– Зачем, – я дотронулась до ледяной руки матери, заставив ее вздрогнуть, – Зачем отцу все это нужно? Почему нельзя просто жить без приключений?
– Деньги, – мать хмыкнула, – Ему никогда не будет достаточно. Он все равно что алкоголик, только вместо вина для него рубли, доллары и евро. Я так устала…
– Почему ты никогда не рассказывала мне?
Мама накрыла мою руку своей ладонью, совсем как раньше.
– А ты спрашивала? В последние годы ты приходила ко мне с одним вопросом – сколько денег ты перевела на мою карту? Мне иногда кажется, что ты не моя дочь. Это он тебя родил, он тебя воспитал. Мне даже сейчас удивительно, почему ты сидишь здесь и слушаешь меня.
– Но с тобой же невозможно поговорить…
– А ты хоть раз пыталась?! Где была твоя разговорчивость и поддержка, когда меня положили в больницу? Почему ты не проронила ни слезинки на похоронах твоего дедушки?
– Не правда! – я крикнула это, не осознавая, что в этой реальности все так и было.
Мама поджала губы.
– Деньги тебя испортили, Ева. И все, чему я пыталась тебя научить, ты отвергла. Никчемная из меня вышла мать.
– Мам, – в горле рос большущий комок, мешающий внятно говорить, – Прости меня. Я, правда, наверное, вела себя как сволочь. Но ведь это только моя вина, ты…
– К чему ты клонишь? – мама резко поднялась со стула, и в ее глазах появилось что–то нехорошее…гнев? – Неделю назад ты утверждала, что я худшая из матерей и жалела, что мы не избавились от еще одного спиногрыза. Ты надо мной так поиздеваться решила?!
Что?! Все известные мне слова сбежали из моей головы, оставив меня с открытым ртом посреди маленькой кухоньки напротив сверлящей меня взглядом матери. Я просто не могла быть настолько ужасной!
– Что, думала я не пойму, зачем ты решила поиграть в послушную дочку? – мама неверно растолковала мое молчание, – Сколько раз я попадалась на эту уловку… Что на этот раз тебе от меня нужно? Закрыть глаза на твою очередную гулянку?
– Мам, да нет же! Ты не так все поняла!
– Прекращай! – в глазах матери заблестели слезы, – Прекращай издеваться надо мной! Ты переняла от Него все худшие черты! Не смей больше ко мне подходить!
Мать оставила меня, застывшую в одиночестве этих серых стен когда–то родной кухни. В глазах самого родного человека невооруженным взглядом можно было прочитать недоверие вперемешку с презрением. Черт возьми, здешняя Ева вообще имела хоть немного добра и любви в своем сердце? Это же как надо было доводить мать, чтобы вызвать у нее такую реакции на обыкновенное «извини»?! Еще вчера в голове были мысли о том, как сильно изменились родители здесь и сейчас. Но на самом деле, взглянув правде в глаза, в мозгах появилось осознание того, что это не так. По сути это я сама со своим отношением к происходящему была причиной столь кардинального изменения в маме, да и в людях в целом.
Какого черта перемкнуло в голове у этой крашеной блондинки, которой я сейчас, по сути, и являюсь?! Неужели та другая я была настолько испорченной? Неужели присутствие такой вещи как деньги в неограниченном количестве могло сделать из меня «тупую курицу». Ту, над которой мы с Лизой смеялись до посинения, обсуждая обколотые губы или пирсинг в пупке. И вот я сама вытравила волосы, проколола нос и растеряла все, отдаленно напоминающее мозги.
