– Ну, Моська вообще лучше всех!
– Мосечка! Сколько ты с ней гуляешь, минут десять небось? Все в интернете сидишь?
– Да знаю я, знаю, сколько гулять. Как сама-то? Вот я тебе тут принесла йогурты всякие, соки…
– Да зачем, детка! Я скоро уже дома буду!
– Скоро! – детка начинает подозрительно шмыгать носом.
– Ну-ну, что ты, зайка!
Они обнимаются и некоторое время сидят, прижавшись друг к другу. Потом Лика отстраняется и вытирает слезы.
– Стенгазета там, в коридоре – твоих рук дело? – сурово спрашивает она, шмыгая носом.
– Моих.
– Опять ты за свое, никуда тебя отпустить нельзя! Тут же самодеятельность какая-то начинается!
– Да ладно, не ворчи! Ой, что я тебе расскажу! У нас тут такое было!
– А что?
– Тут одна толстуха поступила – грыжу удалять. А перед операцией вечером ужинать нельзя, и клизму на ночь делают…
– Фу-у!
– Ничего, дело житейское! А она натрескалась на ужин, ей еще и утром клизму засадили. Иду я и вижу дивную картину – мчится эта толстуха по коридору, за ней сестры с каталкой бегут и кричат: «Куда, куда! На каталку!» А она им: «Щас, щас, я только в туалет сбегаю!» Анестезиолог мрачный в дверях операционной стоит: «Что это такое, почему больная до сих пор не на каталке?» А сестры ее никак поймать не могут.
– Ой, да сочиняешь ты все!
– Как бог свят, как Сидоров говорит.
– А что Сидоров? Попало ему?
– А то!
– Сочинила чего-нибудь?
– Ни дня без строчки!
– Ну, прочти, что ли.
И Лена тихонько читает:
– Класс!
– Льву Николаевичу не очень понравилось. Пессимизьму, говорит, много.
– Ты и ему стихи читаешь?!
– А что? Он вполне интеллигентный человек, любитель поэзии…
– У тебя все любители поэзии! Да к нему же подступиться страшно – помесь льва с орлом!
– Да что ты, он очень милый человек!
– А этому… Жаку-Иву Кусто… тоже читаешь?
– Почему бы бедному поэту и не почитать свои стихи Жаку-Иву Кусто? Ты лучше скажи, деньги-то у тебя еще есть?
– Да есть, есть! Отец приходил, подкинул.
– Как он?
– Ничего! С парашютом прыгнул!
– Да ты что! С самолета?!
– Да не-ет! С вышки в парке.
– И зачем это он?
– Перемена участи, говорит. Ну, типа, черная полоса в жизни пошла, так надо что-то такое совершить, неожиданное.
– Мне, что ли, с парашютом прыгнуть…
– Я тебе прыгну!
– Нет, я, пожалуй, все-таки подумаю над этим вопросом.
– Мам, я тебе тут одну штучку показать хотела, только скажи, что не будешь сердиться! Ладно?
– Ладно.
– Смотри!
Лика отгибает рукав и показывает матери татуировку на предплечье.
– Розочка! Правда, здорово?
– А что, мило. Главное, женственно, – спокойно отвечает Лена, незаметно вздохнув.
– Нет, тебе правда нравится?!
– А что?
– Ну, как-то странно…
– Слушай, а там как делают – по своим рисункам или по эскизам заказчика?
– Да как хочешь, так и сделают.
– Я вот думаю: выйду из больницы и тоже себе татушку сделаю! Мосечкин портрет наколю – вот здесь, как раз места хватит…
– Мать, ты вообще в уме?!
– А что?
– Зачем тебе татуировка?!
– Нет, я не понимаю, отчего такая дискриминация: тебе можно, а мне нет?
– Ну-у… Я – одно, а ты… другое!
– Почему это?
– Ну я… того…
– Молодая, ты хочешь сказать?
– Ну да!
– А я старая?
– Нет, ты не старая! Ну, ты… такая… взрослая тетенька! Тетеньки не делают татуировки!
– А ты? Ты никогда взрослой тетенькой не будешь? Еще как будешь! Будешь такая тетенька с розочкой, а я – бабушка с Мосечкой.
Лика разинула рот. Судя по всему, эта простая мысль никогда не приходила ей в голову. Они тут же расхохотались, глядя друг на друга.
– Ой, не могу! Бабушка с Мосечкой! – стонала Лика.
– А тетенька – с розочкой!
– Так что же теперь делать?!
– Ну как что? Розочку выращивать. Да не переживай, маленький такой цветочек, очень милый. Только больше не делай ничего, ладно?
– Ладно.
– Что ты там ешь, одна-то? Бутербродами питаешься?
– Нет, ты что! Все нормально!
– Ну да, вон худая какая!
– Я не худая, я стройная и изящная!
– Ладно, иди уже, стройная и изящная! А то нас сейчас ужинать позовут. Иди, детка…
– Пока! Не скучай тут!
Они целуются, и Лика уходит вдаль по коридору, шаркая ботинками и слегка сутулясь, а Лена с нежной улыбкой смотрит ей вслед.
– У-ужина-ать! – раздается вдруг истошный крик санитарки. – У-ужина-ать!
