Сева подхватывается и бежит за Лидой. Все замирают, кто где был. Настает полная тишина, только слышно, как сам по себе шуршит, разворачиваясь, скомканный пакет из-под хлеба. Потом, словно по сигналу, все внезапно и одновременно начинают двигаться и говорить: Татьяна отлепляется от подоконника; Лена входит в кухню; Лика берет у нее сумку и выкладывает продукты, разворачивая их и хищно обнюхивая; Диментор поднимает с пола пудреницу и кладет ее на подоконник; Лена достает из холодильника вино; Диментор, поднявшись, вынимает бокалы из висячего шкафчика…
– Самое время выпить! – говорит опомнившаяся Татьяна.
– А где у нас инструкция к этой фитюшнице? – спрашивает Лика.
– Фондюшнице!
– Ну, фондюшнице…
– Какая там тебе нужна особая инструкция? Сюда – сыр, сюда… Сюда… Та-ак… Тут где-то что-то должно гореть…
– А где вилки к ней? Такие длинные?
– Где-то там…
– А где сыр? – спрашивает Лена.
– А ты не купила? – удивляется Татьяна.
– Так у нас было полно сыру!
Таня достает из холодильника пакет, в котором только желтая шкурка от сыра:
– Вот!
– Да-а… Если вдуматься, фондю без сыра – это как бы и не фондю, – заявляет Лика, жуя кусок ветчины.
– Ну что ж… Тогда… потом… когда… купим… сыр… – плечи Лены, стоявшей лицом к окну, начинают вздрагивать.
– Ма-ам! Ну, ма-ам! – испуганно верещит Лика. – Это мы с Димкой съели сыр! Мы щас сбегаем и купим! Ну что ты прям как маленькая!
– И хлеба полно! – робко говорит Дима.
– И вино есть! – встревает Татьяна. Она разглядывала все ту же сомнительную баночку:
– Смотри, вот еще паштет какой-то есть!
– Да это не паштет вовсе… – мрачно отвечает Лена.
– Ну, Лен! Перестань, дорогая! – Татьяна обнимает Лену за плечи, та улыбается, сквозь слезы и восклицает:
– Слушайте, и правда – черт с ним, с фондю! Давайте сварим глинтвейн!
Прошел год. На той же кухне в полном одиночестве сидит Владик и читает газету, прихлебывая кофе. Из комнаты доносится неразборчивое бормотание телевизора, прерываемое радостными взвизгиваниями – показывают что-то детское. Вдруг за окном слышатся характерные гудки машин, хлопанье дверец и разноголосый шум. Владик распахивает окно и машет рукой:
– Привет, привет! Поздравляю!
Его о чем-то спрашивают снизу, он отвечает:
– Да все нормально! Хорошо!
И еще помахав руками, он закрывает окно и хочет закурить, но тут раздается звонок во входную дверь. Владик открывает – за порогом стоит Лида, которая решительно входит и направляется прямиком в кухню, ошарашенный Владик двигается за ней:
– Послушайте, вы кто?!
Лида, все так же невыразимо и умопомрачительно элегантная, присаживается на табуретку:
– Я Лида.
– Ну да, это все объясняет. А я Владик.
– Я жена Северьяна. Бывшая.
– Какого Северьяна?! Ах, Севы! Жака Ива Кусто!
– При чем тут… Кусто?!
– Да это так, шутка! А я Владик. Муж Лены. Бывший!
– Ну, и где они все?
– Они? Они все вообще-то на свадьбе.
– На свадьбе?! И кто… женится?
– Моя бывшая жена… женится. То есть, это самое… замуж выходит!
– Так вот оно что! А что же вы не там?
– Я? Ну… у меня… дела. А вы зачем тут?
– Мой муж… бывший… тоже, очевидно… сегодня женится.
– Надо же! – искренне удивляется Владик. – Какое совпадение! А на ком же?
Лида тихо всхлипывает, достает из сумочки крошечный кружевной платочек и изящно промакивает глаза. Владик с удовольствием ее разглядывает, и взгляд его постепенно перемещается все ниже. Внимательно рассмотрев стройные ноги в черных туфельках на высоченных каблуках, Владик уважительно поднимает бровь: «О-о!»
– Послушайте! – с внезапным воодушевлением восклицает он. – Раз мы с вами оба… такие… бывшие! Давайте мы это дело отметим? А? Устроим свой праздник! Праздник бывших! Такой… бывышник! Тут точно должно быть какое-нибудь вино…
Владик роется в холодильнике, находит бутылку коньяка и баночку с чем-то коричневатым, потом достает из шкафа маленькие керамические чашечки, шоколадные конфеты и галеты:
– Вот! И кто только хранит коньяк в холодильнике?! Сойдут чашечки? Сейчас тостики еще сделаем. Что-то я проголодался. Ну! Давайте! За что пьем? За перемену участи!
Они чокаются чашечками. Лида, всхлипнув, выпивает залпом и кашляет.
– Ой, ну что же вы! Разве так нужно пить коньяк!
Владик подливает ей еще, садится поближе и, положив руку на спинку ее стула, начинает объяснять:
– Коньяк надо сначала согреть в руке. Вот так! Тем более он из холодильника. Потом понюхать. Потом сделать ма-аленький глоточек и покатать на языке, посмаковать! – Он придвигается еще ближе. – Возьмите конфетку!
– Я не ем сладкого…
– Ну, тостик с паштетиком!
Лида послушно съедает изготовленный им «тостик». Владик нежно поправляет Лиде выбившуюся прядку волос… «Ах, какая женщина!» – вздыхает он про себя.
