– А что это вы тут делаете, а?! – Голос внезапно появившейся Лики звучит возмущенно. Она в изумлении смотрит на происходящее. Владик и Лида замирают.
– Мы тут… Мы… Мы празднуем! У нас… этот… бывышник! – смущенно бормочет ее отец.
– Что у вас?!
– Бывышник! Праздник бывших! Мы пьем за перемену участи!
– Вот это да-а… Ну, пап, ты даешь!
– Какая компания! – восклицает появившаяся в дверях Татьяна, а Лена за ее спиной потрясенно моргает.
– Что это у нас тут такое? – наконец, спрашивает она.
– У нас тут, мам, бывышник! – отвечает ей Лика. – Это такой праздник бывших! Пьют за перемену участи!
– Здорово! – Лена приходит в себя и смеется. – Мы тоже хотим, да, Тань? За перемену участи-то! Владик, наливай!
Владик достает еще чашки, разливает коньяк. У Лиды наконец прорезается голос:
– А… где же… жених?!
– Жених? Как где? С невестой. На свадьбе, – отвечает Лена.
– А… разве… Разве это не ваша свадьба?!
– Чья – не ваша? Ничего не понимаю!
– Ну, Владик же сказал… что это его бывшая жена… женится!
– Так и есть.
– Его вторая бывшая жена! Вторая! А мама – его первая бывшая жена! – разъясняет Лика, восторженно слушающая их диалог.
– Так значит… это не вы… с Севой… а я думала… – Лида опять готовится заплакать, но тут Лена замечает стоящую на столе баночку с остатками паштета:
– Боже мой, Владик! Вы что, съели мой крем?!
– Какой… крем?!
– Вот этот! Это крем для лица! Безумно дорогой!
– Крем! Ой, не могу! Пап, как тебе крем? – хохочет Лика.
– Как так – крем?! А вкусно было! С ума сойти! Я думал, паштет! – Изумленный Владик берет в руки баночку, нюхает с недоумением: – И пахнет съедобно…
Смеются все, кроме Лиды. Она страшно краснеет и как-то даже раздувается от гнева:
– Вы! Вы! Крем! Да как вы…
– Лидочка! Я же не знал! – кричит Владик.
Но возмущенная Лида подхватывается и убегает в коридор. Владик мчится за ней, оглядывается и восклицает:
– Нет, какая женщина!
Вечер того же дня. Лена и Таня сидят в полумраке на кухне – горят две толстые свечки в стеклянных разноцветных подсвечниках. Татьяна курит, выпуская дым колечками, а Лена грызет грецкие орехи, одновременно раскладывая карты на гадание. Из комнаты время от времени доносятся вопли, визги и звуки компьютерной игры.
– Надо же, какая штука удобная! – говорит Таня.
– Какая?
– Да вот, куда ты орех кладешь!
– Ага! Это мы в Крыму камень нашли – выемка прямо под орех грецкий. Очень удобно колоть. На! – она протягивает Тане очищенный орех.
– Да ну, не хочу. Я больше фисташки люблю. Ну, что там у тебя получается?
– Да пока ничего хорошего! Твой пиковый король на сторону смотрит! Червонная дама дорогу перебежала…
– Вот зараза! – с чувством произносит Татьяна. – Так и знала, что он на Лариску из планового глаз положил…
– Ну ладно, не переживай! Смотри, чем сердце успокоится: бубновый валет на горизонте!
– Будем надеяться! Кстати, о бубновых валетах! Как там Владик-то? – спрашивает Татьяна, выпуская очередное колечко дыма.
– А что Владик?
– Как у него с переменой участи?
– И не говори! В Японию вот съездил! И очередную любовь встретил! Такая женщина!
Они смеются.
– Вот видишь, не зря с парашютом прыгал! – Таня гасит сигарету и тянется за грецким орехом.
– Точно! – Лена встает и достает турку для кофе. – Давай, что ли, и мы прыгнем?
– Ой, нет, ты что! Я высоты боюсь!
– А я бы прыгнула. Может, и правда – участь переменится.
– А я всяких перемен опасаюсь. Переменится – а вдруг не в ту сторону? Вдруг к худшему?
– Ладно, не будем прыгать, вычеркиваю!
– А что Сева? Так и не проявлялся?
– Нет.
– И не звонил даже?!
– Звонил. Дышал в трубку.
– Откуда ты знаешь, что это он дышал?!
– Да кто ж еще!
– Ты подумай, а Лида-то решила, что вы с ним…
– Да.
– Значит, он все-таки ушел от нее совсем, а, Лен?
Лена только вздыхает. Раздается звонок в дверь.
– Откроешь? А то я кофе стерегу.
– Ага.
Татьяна уходит в коридор и тут же возвращается с вытаращенными глазами:
– Ну, я, пожалуй, пойду…
– Куда ты вдруг?!
– А вы тут разбирайтесь, как хотите!
Она чмокает Лену в щечку и исчезает, а из коридора появляется… Северьян:
– Привет! – говорит он робко.
– Здравствуй, – сурово отвечает Лена.
– Ну вот, пришел…
– Вижу. Садись.
Сева послушно садится. Куртку он так и не догадался снять.
– Орехов хочешь? – спрашивает Лена, незаметно улыбнувшись.
– Орехов?!
– Грецких.
– Лена, я… Я хочу сказать тебе… Ой!
Он подпрыгивает на табуретке и хватается за голову:
– Что же это такое?!
– Так его, детка! – восклицает Лена, смеясь.
