Да-да, тот самый мангуст, который в книжке Киплинга боролся со змеями, стащил у меня мелочь в надежде ею полакомиться.
Так я познакомился с мангустом.
Были и другие знакомства, например, однажды я направился на день открытых дверей в детский сад. Откровенно говоря, дни открытых дверей в Ауровиле — почти везде и всегда, на то он и Ауровиль, город счастья и открытости.
В одном месте находятся дети и воспитатели из разных стран. Основной язык — английский, но из-за всеобщей интегрированности, дети осваивают несколько языков сразу. Очень чисто и много игрушек; в остальной Индии все гораздо беднее. В детском саду мне понравилось, дети совсем не боялись иностранцев и позволяли с собой играть и разговаривать и с удовольствием лезли фотографироваться.
Также в один из дней состоялось мое знакомство с Матримандиром — главной достопримечательностью, духовным и медитативным центром поселения.
Как я уже упоминал, в Матримандире — огромном золотом шаре — проводились периодические медитации. Заблаговременно записавшиеся обязаны были в полной тишине, ровным строем в белых носочках (разуваться — обязательно) пройти по хитросплетению лестниц под самый купол шара и, затихнув на пятнадцать минут, предаться медитативным вибрациям.
Даже я, прожженный скептик и реалист, ощутил некие такие вибрации — если не внутри себя, то снаружи: энергетика шара колоссальная.
По вечерам на приматримандирной площади, небольшой арене, похожей на поле для гладиаторских боев, с трибунами и акустическими колонками, проходили лекции Матери. Как будто с того света (а на самом деле — из колонок) вещала она на английском о сущности бытия, произносила глубокие мысли об Ауровиле и жизни вообще.
«Абсолютно необходимы не только сердечные, но и дружеские взаимоотношения с жителями соседних деревень. Первым шагом в осуществлении Ауровиля должно быть установление истинного братства между людьми, и любой недостаток в этом отношении является серьезной ошибкой, способной поставить под сомнение всю проводимую работу».
«В Ауровиле запрещены наркотики. Тот, кто их принимает, поступает бесчестно. Идеальный ауровилец, стремящийся к тому, чтобы воспринимать Божественное Сознание, не употребляет ни табака, ни алкоголя, ни наркотиков» — так говорили колонки голосом Матери.
Происходили и различные другие события в моей ауровильской жизни: ежевечерние походы в гости к жителям, которые рассказывали — и с удовольствием показывали, чем они занимаются. Понаблюдать за тем, как ауровильцы «конструктивно исследовали материальные и духовные решения проблем, с которыми сталкивается человечество», мне, кажется, не удалось, но проникнуться атмосферой поселения и его идеями у меня получилось.
Я тут пробыл с неделю и сделал вывод, что город вполне пригоден для жизни, встречи старости или воспитания детей.
И твердо пообещал себе вернуться сюда рано или поздно.
Примерно на этом этапе моего путешествия дала о себе знать моя троюродная сестра из Киева, неожиданно появившаяся в Гоккарне — деревушке на юго-западном побережье Индии, неподалеку от всемирно известного растаманско-хипповского курорта Гоа. Договорившись о встрече, я начал искать пути перебирания на противоположную сторону южной Индии, ибо так называемый йога-тур, в рамках которого моя сестра очутилась в Индии, подходил к концу, а встретиться и посмотреть на своего обындусившегося родственника она очень хотела.
Я уже упоминал в начале этой книги, что накануне своей поездки в эту интересную страну мне довелось выступать в каком-то московском йога-клубе, где русские йоги надавали мне адреса и теплые слова пожеланий своим индийским друзьям.
В Ауровиле мне нужно было разыскать какого-то дядьку по имени Сельвано, матерого гуру, дабы передать приветы и записку от россиянина Эдуарда. Некоторое время ушло у меня на поиски этого гуру. Сельвано был уважаемым человеком и почетным ауровильцем.
К сожалению, мне сообщили, что гуру умер, оставив светлую память о себе в сердцах жителей и гостей эко-поселения.
«Эдуард, — написал ему в Москву. — Твой друг умер».
Ничто не вечно. Даже в Индии. Даже в Ауровиле.[17]
***
Отдельно стоит рассказать про мое попадание с юго-восточной Индии в Индию юго-западную, с Бенгальского залива к Индийскому океану.
Как всегда, на вокзале ощущалась острая нехватка билетов в нужном мне направлении. Основная часть поездов тащилась на север: в Бенгалию, в Дели и Раджастан. Существовал лишь один почтовый поезд сообщением Ченнай-Мумбаи, проходивший мимо нужной мне Гоккарны. Взяв кое-как билет в вагон без места, я с ужасом представил, что почти сутки мне предстоит ползти в скотовозке, наглухо забитой людьми и тюками. Но делать было нечего: нужно было как-то перемещаться в Гоа-Гоккарну, где меня уже ждала троюродная сестра и со дня на день должны были прилететь друзья из Москвы. В поезде я не стал особо надеяться на слабую вероятность выжить в бомж-вагоне и просочился в вагон плацкартный, в расчете на то, что проводники выделят мне, хоть и за взятку, любое место, где можно будет лежать.
