К моменту прихода проводника[18] я уже познакомился с пассажиром-индусом, который когда-то давно учился медицине в Краснодаре и даже мог связать пару слов по-русски.
Чопорный, очкастый проводник в затертом пиджаке вопросил:
— Где ваш билет, молодой человек?
Я сунул ему свой билет, обычный, в бомж-вагон.
— Да-а, надо бы вам другой билет…
— Надо, — вздохнул я и протянул ему мятую сторупиевую купюру, которая тут же исчезла во внутреннем кармане, а индус-проводник стал что-то заполнять.
— Но в этом вагоне нет мест, я не смогу предоставить тебе тут место.
— Что же делать? — понимая, что мои сто рупий уже никто не вернет, раздосадованно вопросил я.
— Все, что я могу сделать, — это выписать условное разрешение на проезд в вагоне-плацкарте, а место ты будешь уже искать сам. Можешь к кому-нибудь подселиться, но а) нужно согласие этого человека, б) этот человек должен состоять с тобой в родстве и в) я должен это документально оформить.
Задача могла бы показаться невыполнимой, если бы это была не Индия.
Краснодарский индус решил выступить в роли моего… отца, и проводник выписал мне апгрейд[19]-бумажку в вагон-плацкарт, на его же место, взяв еще какую-то небольшую дополнительную взятку и успокоившись на этом.
За окном, верней, за решетками, уже стояла тьма, а мы так и ехали на одной койке: я, высунув за решетку ноги, обдуваемые жаркими ветрами, и мой индийский, документально подтвержденный «папаша». Даже ночью, в конце февраля, жара в южной Индии стояла невыносимая, поэтому, как всегда, спасало отсутствие окон. В конечном счете, я перебрался на пол, раскатав свой матрас и освободив койку, поскольку жара и теснота были невыносимыми. Каково приходилось пассажирам бомж-вагона, оставалось только догадываться. Когда же мой индийский «родственник» сошел под утро на каком-то полустанке, я занял свою полноценную койку, подтвержденную клочком бумаги, который более никто не проверял. К обеду следующего дня наш раскаленный от жары поезд приполз в Гоккарну.
Гоа… Как много в этом звуке для сердца русского слилось…
Действительно, тысячи и десятки тысяч наших соотечественников, а также соседей-казахстанцев, украинцев, европейцев и прочих приезжают на Гоа — в этот самый маленький, но, пожалуй, самый известный индийский штат. Приезжают они сюда для того, чтобы поовощевать на пляже, побаловаться легкими наркотиками, побарабанить на ударных музыкальных инструментах. Ну и в целом, что называется, «отдохнуть». Работают на Гоа единицы. Отдых здесь, прежде всего, дикий: жизнь в бамбуковом бунгало, зачастую безо всяких «все включено», концертно-развлекательных программ и экскурсий. На Гоа — другие прелести: ром, пляжные незатейливые игры в тарелку, мотоциклы. А также экскурсии в параллельные миры под воздействием разнообразных дурманящих веществ. Концерты и развлечения временные жители устраивают себе самостоятельно: бесконечные ночные костры с барабанными и струнными музыкальными инструментами, в слегка видоизмененном легкими и не очень наркотиками сознании.
Да и понятно: ведь многие русские приезжают сюда не просто на пару недель внеофисного отдыха, а на месяцы и даже годы. Некоторые — просто на зимовку, переждать холодные месяцы в своих Петербургах и Челябинсках.
Поговаривают, что некоторые старые хиппари, из европейцев и американцев, приезжавшие сюда в 60-70-хх гг., даже рвали и выбрасывали свои паспорта в океан, дабы никогда не возвращаться в свои благополучные и зажиточные, но скучные и холодные Америки и Европы. Правильно, в новой жизни эти паспорта были им совсем не нужны…
Чуть южнее Гоа находится менее известный, но не менее очаровательный курорт Гоккарна, принадлежащий уже другому штату, Карнатака — с такими же бесконечными песчаными пляжами, кучками нарко-туристов, медитирующих, овощующих, катающихся на мотороллерах и играющих на барабанах и дудках.
По мере удаления от центра Гоккарны — в ущельях-пляжах, становится все тише и безлюдней.
Самым отдаленным считается Ом-бич, где хиппи живут совсем по-дикому.
Тут — уже совсем рай: нет электричества, никто не запрещает ходить голышом и валяться в пьяно-наркотическом угаре прямо на виду у остальных жителей коммуны и редких гостей.
Северная же часть Гоккарны, ближе к его райцентру, — это небольшое скопление медитативных центров, йога-клубов и прочих подобных заведений, куда уже приезжают «организованные группы», в том числе из Москвы, Киева, Самары.
Как раз в это место приехала и моя троюродная сестра из Киева, которая занималась йогой и возжелала встречи со мной на индийском побережье. У нее и ее подруг я и обосновался на несколько ближайших дней.
