Аните даже не пришло в голову отказаться от предложения. Медленно-медленно, как будто загипнотизированная, она складывала драгоценные камни в шкатулку, пока та не наполнилась доверху. Потом низам проводил ее к одному из своих автомобилей с венецианскими жалюзи.
— Здесь я прощаюсь с вами, — сказал он ей, поднося ладонь ко лбу, как делают мусульмане.
— Салам алейкум, — ответила Анита, повторив его жест, и села в машину. — И спасибо вам.
Тем временем махараджа ожидал ее в свеем специальном вагоне. Он не привык ждать, а тем более позволять унижать себя подобным образом. Когда Анита наконец явилась и рассказала ему о фотографировании в мусульманской одежде, на которое она согласилась, чтобы сделать одолжение женщинам гарема, махараджа пришел в ярость. То, что его супруга неоднократно получала подарки на глазах у всех, было уже само по себе оскорблением, но чтобы низам прислал фотографа, который снимал ее в мусульманском костюме, пока махараджа и его свита ожидали на вокзале для официального прощания, — это казалось совершенно невыносимым[50]. Хорошо, что Анита не обмолвилась о шкатулке с драгоценностями, подаренными ей низамом.
— Успокойся, он это сделал из лучших побуждений.
— Тебе не следовало становиться его игрушкой.
— Но, mon cheri… — начала было Анита, но передумала: ей не хотелось спорить.
Небо было в облаках и угрожало разразиться бурей. Она уезжала с грустью о проведенных здесь счастливых часах, но в то же время с чувством удовлетворенного женского тщеславия. Самый богатый человек в Индии обходился с ней как с королевой, а заодно сделал ее богатой. К тому же Аните удалось пробудить ревность в своем муже. Испанка понимала, что махараджа был раздражен, но была довольна, что низам возвысил ее в тот момент, когда она в этом нуждалась. Анита не сомневалась, что благодаря свите женщинам
— Не стоит спорить, — сказала она мужу, — какое значение имеет все это, когда над миром нависла такая трагедия?
Поезд медленно продвигался вперед, оставляя позади элегантный мавзолей Малахпета, где был похоронен французский генерал, который хотел завоевать расположение предка низама. Если бы он имел успех, ее муж был бы в восторге, потому что тогда вся Индия говорила бы по-французски. Потом исчезли вдали четыре минарета Чарминара с их фонтаном и часами, а также великолепное здание резиденции, которое являлось образцом смешения двух стилей — английского и могольского. Оно было построено англичанином Киркпатриком, безнадежно влюбившимся в одну из мусульманских племянниц премьер-министра низама, а также во все хрупкие дворцы среди тихих садов, где прогуливались старики в фесках, продолжавшие жалеть о потере Гранады. Дворцы, которые рассыпались, как ноты
Никогда еще Индия не была такой сплоченной, как летом 1914 года. Как будто старые трения и неприязни улетучились. Представители каждой расы, религии и касты публично заявляли о своей преданности королю-императору и об их желании бороться против Германии, державы, угрожавшей
Махараджа был первым, кто предложил вице-королю императорский полк Капурталы, состоящий из тысячи шестисот человек. К этому он добавил пожертвование в сто тысяч фунтов. Бедные и богатые, набожные и распущенные, приходящие в упадок и крепко стоящие на ногах, принцы лезли из кожи вон в своих стараниях, которые требовала от них война. Они действовали, не жалея денег и не щадя жизни своих подданных. Миниатюрное княжество Сангли пожертвовало семьдесят пять тысяч рупий, а еще полмиллиона превратило в военные облигации. Наванагар сделал вклад в виде эквивалента шестимесячного сбора налогов, а Рева предложил запас всех своих драгоценностей. Бху-пиндару Сингху из Патиалы, бросившемуся объезжать огромную территорию своего государства, удалось собрать войско из шестнадцати тысяч солдат-сикхов, которые высоко ценились англичанами как великолепные воины. Ганга Сингх из Биканера, имевший чин генерала британской армии, отправил своих погонщиков верблюдов на штурм немецких окопов. Вклад низама Хайдарабада был изначально весомым.
Вице-король попросил его, чтобы он, будучи лидером индийских мусульман-суннитов, постарался убедить своих единоверцев, чтобы те не шли на
