Анита, как это всегда случалось, когда ее что-то волновало, не могла уснуть. Как будто в комнате присутствовал призрак англичанки из Муссори, имени которой она даже не знала. В ней бурлили противоречивые чувства. Было ли у нее право испытывать ревность? Почему она ревновала его к чужой женщине и не ревновала к женам и наложницам? Она вышла замуж за человека, который женился много раз, и хорошо знала эротическую культуру Индии и культ полигамии. Тогда почему ее так удивило откровение Далимы? Разве она этого не ожидала? Неужели она настолько влюблена, что мысль о том, что у супруга есть любовница, стала для нее невыносимой? Нет, ее беспокоило другое. Сердце Аниты сжималось, когда она думала о том, что может утратить свое положение фаворитки. Хотя испанке не удалось стать официальной махарани Капурталы, она долгое время царствовала в сердце махараджи. Сидя на этом троне, Анита чувствовала себя защищенной от подлостей остальных, она считала себя сильной, как Британский Радж, и способной выдержать все нападки с улыбкой на лице. Без этого трона… ее постоянное присутствие рядом с мужем утрачивало всякий смысл. Зачем тогда оставаться в Индии? Она предчувствовала, что ее отправка в
Но молодой андалузке не хватило выдержки. О каком терпении может идти речь, если ее кровь кипит? Это все равно что просить разъяренную тигрицу быть послушной и кроткой. Во время долгого путешествия в поезде в Малагу, куда они ехали повидаться с ее родителями и оставить у них детей Виктории, Анита, не в силах больше сдерживать себя, отложив иголку и вышивку, спросила у мужа:
— Кто эта англичанка, с которой ты познакомился в Муссори и сделал своей любовницей?
Махараджа, погруженный в чтение романа, который произвел фурор в Европе, — «Странный случай доктора Дже-килла и мистера Хайда», — посмотрел на нее поверх очков и встретился со взглядом Аниты, полным огня.
— О ком ты говоришь?
— Ты знаешь это лучше, чем я.
Он постарался прикинуть в уме, как отреагирует на его неверность такая горячая женщина, как Анита, обладающая чувством собственного достоинства и сильным характером. Помедлив, махараджа опустил глаза, чтобы скрыть свое беспокойство. Этот человек не привык ни давать отчет, ни вступать в стычки. Но он был загнан в угол и не сомневался, что Анита, вспыльчивая и своенравная, как тигрица, не выпустит его из своих когтей, пока не получит объяснений.
— Ты же знаешь, что у меня много подруг, но это ничего не значит. Англичанка, о которой ты говоришь, — жена одного комика, зарабатывающего на жизнь показом кинематографических пленок. Я познакомился с ними обоими и оставил им несколько лошадей, ничего более.
Анита смотрела в окно. Позади осталась труднопроходимая равнина Кастилии, открывшая дорогу оливковым рощам Андалузии. Ее земли. Она чувствовала, как сжимается сердце. Махараджа продолжал:
— Да, я женат на тебе, но ты же не станешь настаивать, чтобы я отказался от подруг?
— Нет, нет… Но говорят, что ты продолжаешь встречаться с этой англичанкой.
— А ты предпочитаешь верить злым языкам, а не собственному мужу?
— Мой муж исчезает и подолгу отсутствует. И он уже не такой, как раньше.
— Не следует верить во все то, что болтают. Те, кто распространяет эту клевету, просто хотят причинить нам вред. Тебе не стоит подыгрывать им. Если я и был занят последнее время, так это из-за тех усилий, которых требует от нас война. Но я тебя по-прежнему люблю, как и в первый день.
Вслушиваясь в размеренный, серьезный и убедительный тон, которым говорил с ней Джагатджит, Анита почувствовала, как с ее души упал камень, и подумала, что, возможно, ее воспаленный мозг сыграл с ней злую шутку. Что касается махараджи, то он, по существу, сделал то, чего ждала от него Анита, находившаяся в состоянии неопределенности. Оставаясь невозмутимым, он все отрицал. Джагатджит поступил так, как обычно поступают мужчины: несмотря на улики, отвергал все, в чем его обвиняла жена. Он сказал ей то, что она хотела услышать. Было бы хуже, если бы он признался с раскаявшимся видом. Правда могла стать убийственной.
