Несмотря на усилия мисс Перейры, остановить кровотечение, вызванное абортом, не удалось, и оно привело к такой потере крови, что полностью лишило Аниту сил. Ее губы посинели, глаза стали почти белыми. Она так ослабела, что врач испугалась и приказала перевезти ее в госпиталь Лахора. Но прошли часы, а за пациенткой, которой с каждой минутой становилось все хуже и хуже, никто не приходил. В конце концов выяснилось, что ее отправке в госпиталь противился махараджа. Он не хотел давать объяснения лахорским врачам, потому что это означало дать крылья скандалу, в результате которого он станет объектом всякого рода пересудов и злословия. От Лахора до Калькутты, от Дели до Лондона — весь мир узнает, что жена Джагатджита Сингха влюбилась в его сына. Какой стыд! Для Аниты никогда не имело значения, что будут говорить в обществе, но для махараджи это было важно, очень важно. Его репутация, возможно, была самым драгоценным из того, чем он владел.
Сидя в полутьме кабинета, Джагатджит Сингх обдумывал свое решение. Он осознавал, что его тщеславие могло стоить жизни той, которая пока оставалась его женой. «Но разве она этого не заслужила?» — спрашивал он себя в припадке гнева.
С ней умер бы и скандал. Разве это не самое лучшее решение?.. Отбивая время, часы с кукушкой, казалось, издавали звуки смерти. Гнев, который затуманивал ему рассудок, постепенно стал уступать дорогу сомнению. «Разве я недостаточно наказал ее?» — думал махараджа. Он вспоминал о любви, которая была у них столько лет, и обращался к учениям великих гуру сикхизма, пропитанных гуманизмом. Наконец, собравшись с духом, Джагатджит Сингх приказал:
— Пускай ее немедленно отвезут в Лахор! В «роллс-ройсе», чтобы доставить побыстрее!
Анита прибыла в госпиталь скорее мертвой, чем живой, и оставалась там под постоянным наблюдением врачей. Постепенно им удалось вернуть ей силы. По истечении нескольких дней, когда она поправилась, ее привезли назад, на виллу
Но душевная рана казалась неизлечимой.
— Опусти жалюзи, — сказала она Далиме, — я не вынесу яркого света.
— Но они и так уже опущены… Мы не будем ничего видеть.
— Пожалуйста, закрой их совсем.
Мало-помалу Анита скатывалась к депрессии. Сначала она почувствовала отвращение к свету, потом к шуму. Любой звук казался ей невыносимо громким. Она просыпалась от грусти, но не вставала с кровати, а если и делала это, то даже не одевалась. Она не узнавала себя, когда смотрелась в зеркало. Темные круги под глазами еще сильнее подчеркивали ее зеленоватую бледность. Она стала худой, как жердь, потому что почти не ела. Махараджа не навещал ее, а о Каране она узнавала только от Далимы. Как-то служанка сообщила ей, что он собирается жениться. «Каран сдал свои позиции», — подумала Анита, но без ненависти и злобы. Ничего не поделаешь, такова жизнь в Индии. Каран выбирал между ней и своим кланом и отдал предпочтение второму. Анита не могла упрекать его, поскольку понимала, что при тех обстоятельствах, в которых оказался сын махараджи, она бы, вероятно, поступила так же. Просто Каран выбрал здравый смысл, отбросив все безумные варианты. А она надеялась, что он придет, чтобы похитить ее, как это сделал капитан Варьям Сингх!.. «Я поверила в придуманную мной волшебную сказку, — с грустью думала она. — Какая же я наивная…»
У нее оставалась только преданная Далима. Постепенно время, прожитое вместе, создало между ними душевные узы, которые были более крепкими, чем какие-либо другие. Кроме того, Далима была единственным свидетелем ее счастья и радости, когда они с Караном любили друг друга. Одно присутствие служанки напоминало о моментах веселья и удовольствия, умерших для нее навсегда. В эти часы слабости Аниту очень трогала преданность женщины, чье доброе сердце все поняло и простило. Глубоко раскаявшись, она была признательна Далиме за то, что та оставалась верной своей госпоже, хотя знала о ее позоре, и за то, что смогла подавить в себе отвращение, которое наверняка испытывала. По-прежнему почтительный и спокойный уход Далимы стал ее спасательным кругом.
Прошли недели, а потом и месяцы, но Анита не выходила из комнаты. Ее фиолетовые губы, прозрачная, как фарфор, кожа, через которую просвечивались синие вены, а также круги под глазами, гасившие взгляд измученной женщины и подчеркивающие ее бледность, свидетельствовали о недуге, который мисс Перейра не в силах была вылечить. Поразмыслив, докторша попросила пригласить других врачей. В диагнозе, к которому они пришли, говорилось о некотором роде анемии: «Осложнения от интересного положения в сочетании с недостатком крови». В качестве лечения предлагались отъезд пациентки из жаркой Капурталы, пребывание в горах с их животворным воздухом, а также диета, богатая далем[55], мясом и молочными продуктами.
