Его родители погибли слишком рано. Антарес, как сирота с критически раннего возраста, остался хил и бесполезен. На первый взгляд. И все же в нем был мощнейший дар генума, отлично проявленный. Помимо того, Антарес был поразительно целеустремлен. Он словно не видел своей слабости, прогрызал путь зубами, прикладывал усилий втрое больше, чем все вокруг. Но Антарес все равно никогда не достиг бы каких-либо вершин, этот мир работал не так. Ему была уготована судьба незаметная и, скорее всего, короткая.
— Но он обрел силы, неподвластные никому другому, — добавила Юферия.
— Если бы не ты, я бы тоже был обманут, как и остальные.
Зербраг сердито стиснул челюсти. Все были уверены, что Антареса наградили за героические деяния в битве и люминарная нить пробудила в его душе истинную мощь. Но ни одна нить не способна на такую вспышку силы. И даже целая их сотня не смогла бы так расширить и удержать душу от Коллапса. При таком немыслимом количестве эфира ее давно должно было разорвать, свести Антареса с ума или подвести к Коллапсу. Это неправильно.
Ужас. Вот что испытал Зербраг, когда увидел Антареса однажды в бою. Такое не должно было существовать, Вселенная не могла допустить подобных сил. Противоестественно и разрушительно, оно шло во вред самому Свету.
Свет хранил легенды о чудесах, Верховных, горящих как никогда ярко в темнейшие из времен. Каждого из них почитали за мощь и подвиги, невероятную силу духа. Они вершили историю. Возвышали Свет. Но каждый раз расплата для Армии, упоенной торжеством побед, оказывалась страшна, и предотвратить катастрофу не выходило ни разу.
Улеглись легенды о Тарт Расколотой, сильнейшей из Верховных до Антареса, потерявшей рассудок и губившей собственный народ. Редко вспоминали и о прочих. Сейчас сиял Антарес Непогасимый.
И Зербраг, давно поняв, что Антарес — действительно то самое чудо Всепроникающего Света, поклялся, что истратит весь эфир, всю душу, но не позволит ему в самый кошмарный из моментов утянуть за собой и Армию.
— Вы вернулись из похода, — сообщила Юферия. Очередная вещь, которую Зербраг не помнил сам. — Короткого, с малой системы в предельной префектуре Баустральт. Ничего обнаружено не было.
— Скорее всего, Антарес что-то нашел. — Он вздохнул. — Алеа ат Рух на одном из наших сеансов предупреждала меня. О том, что ждет всех нас, если он возвысится над всеми. А я не понял, о ком речь. Каков глупец. Я мог пресечь все на корню, а теперь борюсь не зная с чем в ожидании конца.
— Мы разберемся с этим, луц. Однажды. Мы все узнаем и спасем Свет. Чего бы то ни стоило.
Зербраг лишь кивнул и вновь уставился на обложку тома. Его украшала изящная гравюра раскрытых ладоней. За ней крылись сказки и легенды древнейших времен, которые кто-то слагал, чтобы увековечить великие события, места и деяния. Зербраг блуждал в них целыми эпохами, терялся в войне, как в тумане, но твердой поступью шел вперед, к своей цели. И каждый новый шаг ощущался все тяжелее.
— Юферия, — устало выронил Зербраг, — расскажи мне историю.
— Я знаю десять тысяч семьсот восемь, — с готовностью ответила она. — Про восьмиглавого монструма, охранявшего эфирное сердце планетара, про Страумира ат Хелесис, который вышел из своего тела и заблудился по ту сторону жизни…
— Расскажи о Мысли, — попросил Паладин.
— Хорошо! — Голос ее звучал тихо и, как всегда. прелестно. — Это древняя легенда, пришедшая к нам из времен, когда Вселенная была совсем юна и еще помнила гром последнего взрыва. Она гласит, что Вселенная родилась из Мысли…
Стефан пересекся с Ханной на лестнице атриума. Она была в форме, потому он спросил:
— Ты тоже собралась на эту встречу тысячелетия?
— Коул попросил, — кивнула она. — Он совсем нездоров. Нужен кто-то, кто присмотрит, раз уж Ада сейчас вне доступа. Кстати, тебя он там тоже хочет видеть. Следует переодеться. Ладья отходит через пару часов.
Стеф приуныл. Перспектива полета на заоблачном корыте его не прельщала. Для полета к Центруму Земли было отобрано не больше десяти человек, но каждый из них наверняка бы долго и беспощадно капал на мозги, если бы он опоздал. С такой перспективой очень уж хотелось пропустить рейс…
— Как там Сара? — спросил он, как только Ханна заторопилась вниз.
Стеф почти с ней не общался, лишь слышал разговоры среди протекторов и адъютов, что Сара чувствовала себя хорошо. При встрече с ним она, к огромному изумлению Стефана, даже слегка улыбнулась. Он до сих пор надеялся, что ему показалось, — для нее это выглядело скорее тревожным симптомом. И все же его наконец отпустило. Сара выжила, это главное.
— Выписали из Лазарета. Не вижу поводов беспокоиться за нее. Сара сильная. Но будем наблюдать и дальше.
Стефан задумчиво кивнул и уже стал подниматься, но тут его окликнули:
— Ты не проведывал Максимуса? Он не выходит из комнаты уже четвертые сутки.
— Что? Он вернулся? — удивился Водолей.
— А ты не слышал? Его привел Сириус. Не знаю, что с ним случилось, но Стрелец был не в себе. И раньше времени ушел из палаты.
