Я решил вернуться в комнату и заняться поиском информации до отхода ладьи. Среди книг мне удавалось прийти в себя и успокоиться, погрузившись в работу как в длительный заплыв. Потонуть между строк. И еще нужно было сохранить память в мемориуме. Правда, я не знал, хотел ли вспоминать хоть что-то о случившемся.
Поднялся на нужный этаж, дошел до поворота и врезался в коробки. Они грохнулись на пол, и если б не были перемотаны скотчем, то и все содержимое непременно бы разлетелось. Я едва не сшиб человека с ног.
— Твою ж налево, — выдохнул я, тут же подавшись за упавшим. Вышло рефлекторно, на самом деле с переломанной рукой помочь ему встать никак бы не смог. — Прости, не за- метил.
— Все хорошо.
Я замер от знакомого голоса. Сара попыталась выдать ухмылку, но вышло кисло.
— Давно не виделись.
Она была в черной потертой куртке и темных джинсах. Волосы Сара укоротила до привычной длины и снова заплела их в растрепанную косу с торчащими неровными кончиками. Все казалось как никогда знакомым — и в то же время нет.
— Я бы помог, но… — Сказав это, я виновато поднял перебинтованную руку.
— Не волнуйся, — поспешила успокоить она, собирая коробки обратно. — Когда… когда я видела тебя в последний раз, ты вроде без травмы был. Что стряслось?
— Долгая история.
— И тем не менее поговорить нам надо.
Она предложила дойти до ее комнаты, и я молча повиновался. Там Сара водрузила тяжелую ношу на кровать. Тогда же я и решился спросить:
— Света ради, ты там арматуру перетаскиваешь?
— Книги.
— Ну разумеется, как я сразу не понял, — с иронией сказал я, оглядывая массивные и забитые книжные шкафы.
Я не бывал здесь с тех самых пор, как мы вернули Антареса на небеса. Ассисты убирались в каждой жилой комнате раз в три дня, так что никакой пыли скопиться не успело. Мне и раньше казалось, что обстановка Саре не подходила. Я ждал скорее спартанской простоты, ничего лишнего, ну максимум небольшая коллекция любимого оружия. Но вместо этого тут царил уют старины и выцветшей бумаги. Все эти карты, книги, засохшая мята в вазе… понятия не имею, как Сара могла сосуществовать с подобным.
Она молча перерезала канцелярским ножом скотч.
— Ты как?
— М? — протянула протекторша, на секунду отвлекаясь на меня. — Лучше, наверное. Хотя бы уже не овощ в кро- вати.
Сара хмыкнула, возвращаясь к своему занятию. Я же примерз к месту, пытаясь свыкнуться с ее явным успехом в живой речи. По сравнению с прежним общением в стиле робота прогресс был грандиозен.
— Спасибо, — внезапно сказала она, замерев. — Что вытащил. Я знаю, это было сложно. Не всякий бы пошел на такое ради меня.
— Мы все в одной лодке, — спокойно ответил я. — Ты либо плохо думаешь о протекторах, либо принижаешь себя. К тому же ты сама звала меня.
Сара чуть повернулась ко мне, нахмурившись.
— Я плохо помню, что там происходило. Все такое смутное… я звала? И как ты услышал?
— Давай оставим разгадку этого на другой раз.
В ответ она устало улыбнулась. Я же прямо спросил:
— Почему ты блокировала эмоции?
Я ощутил волнение ее души. Она совершенно не умела скрывать чувств. Настолько от них отвыкла.
— Так проще, — пожала плечами Сара, отходя к окну.
— Ты недоговариваешь. Такое с собой ради простоты не делают.
Мой взгляд метнулся к тумбочке — там я оставил кольцо-амулет, отбирающее у души эмоции. Но его на месте не оказалось. По спине пронесся холодок.
— Ты ведь не думаешь вновь надеть кольцо?
Сара к тому времени уже села в кресло, подтянула под себя ноги и смотрела на лес.
— Может, и думаю. Тебе-то какое дело?
— Я обещал помочь тебе с этим. Поэтому мне дело есть.
Я сел напротив. Нас разделял лишь столик с засохшей мятой.
— Тот амулет. Я изучил вопрос, это опасная штука. Подобные обязаны носить большинство звезд, с которыми произошел Коллапс. Те, которых мы называем пульсарами, магнитарами и прочими. Одних направляют в Люминарные легионы, другие становятся космоинквизиторами. Звезды уже так далеко зашли в развитии, что им становится опасно собирать яркие впечатления, усиливать свою душу, осколки могут треснуть и превратить эквилибрума во всесильное чудовище. Любой всплеск эмоций влечет за собой неконтролируемый выброс Света. В битвах это полезно, но в жизни… сплошная пустота. Под конец своего существования они выбирают судьбу живого бесчувственного оружия вместо участи разрушительного монстра. Сара, на кой черт ты использовала подобное?
Она промолчала, лишь взяла с подлокотника какую-то белую бумажку. Одного из ее журавликов. Сара задумчиво подергала его за крылья, и от этого зрелища у меня побежали мурашки.
— Зачем ты решила пытать себя таким образом? — спросил я.
— Потому что так я становлюсь сильнее, — честно ответила она. Вновь печальная усмешка. — Потому что не боюсь, не думаю о себе. А ведь именно это и нужно Свету.
— Свет никогда и никого не принуждает к самоистязанию.
— Как раз это он и делает. Макс, вся философия Света крутится вокруг простой истины: развивайся, укрепляй себя, и он выведет тебя к судьбе, при которой ты ему наиболее полезен. И именно там ты обретешь свое счастье. У всех нас предопределенный Светом путь. Ему во служение.
