Перебирая меж пальцев звезду, Сара ухмыльнулась.
— И с тех пор скрывался. Кто еще из наших знает?
— Стефан. Ламия тоже знала.
— А звезды?
— Теперь про меня известно бóльшему количеству, чем надо. Просвещены единицы, но они воспользуются этим против Антареса. Другие не знают, куда меня деть.
— И что думаешь сам?
Я помедлил с ответом, наблюдая за подвеской в ее руках.
— Что я устал в одиночку тащить это на себе. Не могу больше притворяться, что я такой, а на самом деле другой, кивать и соглашаться, просто делать так, как нужно. Они все пытаются превратить меня в кого-то иного, решить за меня, к какой из сторон я больше отношусь. К звезде или к приземленному.
— «И я понял, что человек на самом деле не един, но двоичен»[8], — отчужденно произнесла Сара и на мой молчаливый вопрос добавила: — Это Стивенсон. «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда».
— О, так одна моя сторона зло, а вторая — добро? — уточнил я, откидываясь на спинку кресла.
— Нет, одно не может жить без другого. Каждая из сторон важна, Макс. Ведь каждая — это ты.
Протянув мне подвеску обратно, Сара сказала:
— И потому прятаться от всех необязательно. Защита Антареса — это не все. Ты тоже важен.
Это было самым удивительным, что я слышал от нее. Когда-то она была готова пожертвовать не только собой, но и другими, лишь бы спасти Антареса. Бесчувственная Сара, все во имя Света.
— Ты вытащил меня из Параорбиса. Макс, ты единственный, кто сделал для меня так много. Это большая жертва. Знаю, что мы не очень ладили. Я не была хороша в общении. Но если тебе тяжело, пожалуйста, поделись со мной всем, что у тебя накопилось. Пока мне вновь не стало все равно.
Она терпеливо ждала, когда я все обдумаю и решусь.
— Только не говори никому.
— Ради Антареса?
— Ради меня.
Это далось нелегко. Как будто пришлось отдирать от себя куски. Воспоминания о моих силах, увиденных душах, болезненном преображении, Антаресе до его исчезновения и после. О всей жизни. Я не знал, почему доверял Саре как близкому другу, с которым провел долгое время. Раньше бы даже рта не раскрыл, но теперь был готов выдать абсолютно все. Она бы не подвела. Никогда.
И я начал с самого начала.
Свистел ветер, внизу проносились километры заснеженных долин. Снег и лед, кажущийся голубым и абсолютно нетронутым. Люди сюда просто так попасть не могли — к югу от всего, в стороне от полюса недоступности Антарктиды.
Стефан стоял у самого борта ладьи и глядел в темноту сумерек. В конце лета солнца тут было не видать, лишь скромное зарево света на горизонте да еле освещенные, скованные зверским холодом пространства. Незримый барьер не позволял температуре опускаться ниже десятка градусов даже на открытой палубе, но Стеф все равно кутался в форму. Не так давно они пролетали мимо огромных айсбергов, омываемых мрачными волнами. Ледяная торжественная тишина. Кто-то из протекторов даже оживился, пытаясь рассмотреть пингвинов на каменистом берегу. Но океан уже давно скрылся, ладья вскоре должна была достигнуть места назначения.
— И почему заоблачникам нравится вращаться в таких холодных местах? — вздохнула Рамона, озвучивая мысль всех протекторов. Она, как и Стефан, облокотилась о борт, только с более унылым видом. — Нет бы выбрать замечательный тропический остров с белым песком, где растут кокосы размером с голову. Или юг Франции, где погода уж точно не попытается нас убить. Эквилибрумы вообще знают, как прекрасно в Ницце? Я уверена, им бы понравилось. А нам бы всем не помешал легкий отпуск.
— Мы не на отдыхе, — резко напомнил Коул. — А на важном задании. Веди себя соответствующе. Ты и так уже выступила перед Альдебараном.
— Вот тебе отпуск нужен в первую очередь, — отметила Сара, стоявшая тут же.
Стефан, как всегда, не мог с ней не согласиться. Коул даже не вставал с тех пор, как они отчалили от Соларума, — все сидел на лавке, прислонившись к стене, дрожа и покрываясь ледяным потом. Словно его лихорадило от морской болезни, хотя при столь мягчайшем передвижении ее просто не могло быть. Змееносца определенно нужно было оставить отдыхать, но тот не хотел пускать на самотек столь важное дело. Стефа интересовало, каким же сбродом он их всех считал и почему не мог доверить руководство протекторами Ханне или Паскалю. Нет, Коул вместе с остальными сел на ладью, прибывшую прямо из Аргентиона. И теперь страдал.
Сара приблизилась к Стефу и положила руки на борт, устало глядя вдаль.
— Звезды, ну и цирк, — фыркнула она. — Это все пахнет дурно.
— Да ладно, — отмахнулся он. — Всего лишь конец света. По крайней мере, мы будем первыми протекторами, которых уволили с должности. Типа, «простите, ребята, ваши услуги больше не требуются, планета закрывается».
— «Мы передадим ваше резюме на альфу Центавра».
Стефан лукаво вскинул брови, уловив от Сары попытку в юмор.
— Поздравляю, теперь ты настоящий мальчик, а не полено.
— Иди ты.
