— Я должен взглянуть на записи, — взволновался я, возвращаясь в комнату. — Мы… мы просидели здесь несколько дней, без конца сокрушаясь, уходя в запои и страдая. Мы думали, что у нас нет выхода.
— Но ведь его нет…
— Фри, а что, если именно твоя Энергия сможет его убить?
Она застыла в дверном проеме. Ветер надувал шторы, развевал ее волосы.
— Может быть, неспроста ты получила ее, — продолжал я. — Может быть, именно для этого? Если Грей связан с Обливионом и войдами, а та фиолетовая Энергия разрушает их, то мы сможем его остановить! Нам лишь снова нужна твоя сила!
— Но у нас не осталось эфирного стекла.
— Тогда выпросим у звезд! Тех, что еще здесь. Мы убедим их. Если мы обезвредим распространителя, то Землю не нужно будет уничтожать! Оверин же сам сказал: если бы удалось отделить Грея от Мора, то нас оставили бы в покое!
Я уже дернулся к выходу, когда понял, что протекторша, понурив голову, осталась на месте.
— Фри. — Я осторожно подошел к ней. — Мы разберемся с этим. Вообще со всем. Я тебе помогу, обещаю, ты можешь положиться на меня в любой момент. Ты и всегда могла вообще-то. — Она лишь кивнула. Закусив щеку, я договорил: — Ты зря считаешь себя бесполезной и проклятой. То, что я увидел, таковым не является. Мне жаль, что ты прошла через все это в одиночку. Представляю, как тяжело тебе было. Но ты справилась, и просто отлично. Оно тебя не сломало, понимаешь? Ты стойкая, храбрая душа. Сейчас все неясно, но мы поймем, обязательно. Пока что, чем бы твои силы ни являлись, они выглядят как дар. И попали они в руки самому лучшему человеку, которому только могли.
— Правда разберемся?
— Душой клянусь.
Фри спешила обратно к Лазарету. После разговора с Максом ей стало лучше, правда. Но вместе с тем ее распирало, буквально протыкало изнутри от гнева. Это больше не была злость на себя, скорее на ситуацию, на все беды, обрушившиеся на их головы.
Они все еще могли не успеть спасти себя и Землю. Могли ошибиться с эфирным стеклом. Могли не вылечить Стефана, оставить его умирать раз за разом до рокового финала. И пока все это происходит, у Фри имелись силы, способные справиться со всем. Они буквально были у нее в руках. Но подчиняться ей не хотели.
Она остановилась посреди коридора, освещенного бледным отблеском Земли. Эмоции лезли наружу, больше Фри сдерживаться не могла, все накопилось сверх меры и изливалось из нее. Но не через рыдания. Она закричала, громко, с гневом на весь несправедливый мир, загнавший ее и друзей в безвыходное положение. Казалось, только крик и мог помочь.
От злобы Энергия выбила все окна. Они взрывались фонтаном осколков, и треск оглушительным грохотом отскакивал от стен. Фри подалась к ним, вытянув руки, а затем случилось что-то странное, страннее всего того, что происходило с ней в последнее время.
Она увидела.
Казалось, через ее тело прошел легкий разряд тока, от которого по коже побежали мурашки. Особенно это было заметно в области наручей. Орбиты космоса на них засияли. Новая Энергия все еще бушевала внутри Фри, но, проходя через кровное оружие, вдруг успокаивалась. Фри видела перед руками призрачные манипуляционные круги и была готова поклясться, что они — лишь плод ее воображения. Те постоянно менялись, перед глазами возникали тысячи меток, даже Первородные — те раскалывались на свои интерпретации, более мелкие, с иными способностями, и каждая была готова объединиться с другими в большие, многоуровневые манипуляции, чтобы изменить зримую Вселенную. Фри никогда не была сильна в теории манипулирования, не записывала метки отдельно, чтобы запомнить их, как Стеф. Ей это просто не требовалось из-за слабого эфира. Но теперь, стоило возникнуть тому или иному символу — она уже знала не только его название, но и значение.
У Фри захватило дух. Она, как в трансе, стала подбирать нужные метки: ей требовалось только подумать об итоге, и те сами подстраивались. Осколки, замершие в воздухе, медленно потянулись обратно к окнам.
«
Она слышала легкий хруст стекла и перезвон перед тем, как все стихло. Ни одного осколка на полу не осталось, все они вернулись в исходное положение: сквозь окна тянулись бледные солнечные лучи.
Только теперь Фри выдохнула и, подойдя к стеклам, коснулась холодной поверхности. Починка предметов — не самая простая манипуляция. Фри никогда в жизни не могла сделать ничего лучше защитного барьера, да и тот был дохлым, но теперь…
Теперь ей требовалось сделать намного больше.
До палат Лазарета она бежала, словно от этого зависела жизнь.
