— Ты вышел. В краске, в пятнах, совсем убитый.
— Фри…
— А потом, когда я попыталась хоть что-то сказать, ты… тебя словно подменили.
Протекторша почувствовала, как глаза защипало от слез. Стефан точно хотел отыграться на ней за все случившееся с ним. Его обвинения были чертовски обидными до сих пор, даже сейчас, после того как между ними все вновь стало хорошо. Порой так бывает — когда слова годами дерут душу на части, не теряя силы. Ваяют из людей кого-то другого.
Стефан смотрел на нее будто в молчаливой просьбе не продолжать. Словно оно тоже его глодало.
— Ты тогда сказал мне… — Фри пришлось собраться с духом, чтобы воскресить эти слова. — Сказал, что ты не понимаешь, как я стала протектором. Звезды ошиблись. Что после всех моих тренировок ты уверен: я бесполезная жалкая обуза и буду лишь мешать другим, ведь сама защититься не смогу. Что я умру жестоко и болезненно, по глупости. Потому что слабая. Без способностей. Вкладывать в меня силы и ресурсы — бессмысленная трата времени. Здесь не нужен калечный бестолковый протектор. Ты считал… считал, что я занимаю место «нормального» человека. И надеялся на скорейшее исправление этого.
Он сказал тогда намного больше, ядовитее, и каждая фраза ранила ее ножом. Фри доверяла Стефу и никогда бы не подумала, что он видит ее такой. Мусором со сломанной душой.
— Я сбежала, — подытожила она. — И возненавидела тебя. Я не думала, что суд так тебя изменит.
— Фри…
— Почему ты так поступил, Стефан? Мы же были друзьями! Зачем…
— Я за час до этого себе голову прострелил.
Фри потрясенно замерла.
— Суицид — прямая дорога в Обливион. Но тогда я нажрался и понял, что жить с произошедшим не смогу… Решение суда было… несправедливым. Я убил не просто людей. Протекторов. Друзей. Я нарушил самый главный закон этого места. Все это понимали. Я должен был понести наказание. За страх и слабость. И в итоге и то и другое помешало спустить курок в нужное время… — Теперь уже невпопад улыбался он, через силу и, скорее, от безысходности. — А так долго решался. В конце концов опоздал и просто загадил стены… — Стеф резко поморщился от боли, из глотки раздался хрип. — Сраный Коул… Все из-за…
— Почему ты не рассказал мне? — холодея, вымолвила Фри. — Я бы все поняла! Черт, кто-то должен был находиться с тобой рядом в тот момент! Стефан, я бы поддержала!
— Я же сказал: я хотел себя наказать. До твоего прихода только и успел очнуться, переодеться и умыться. И стал убираться. Запаниковал, что ты увидишь кровь на полу. Я… не должен был прогонять тебя так жестоко, но после мозговых травм всегда туго соображаю.
Слова застряли у Фри поперек горла. А Стеф продолжал, сбивчиво, торопливо, как в бреду:
— Мне стыдно. Я хотел тебя задеть. Давил на самое больное. Но перестарался. Это были мои тараканы, не твои… Я не должен был… Ты не бесполезная. Ты удивительная. Никто другой так бы не развился. Мы легко пользуемся эфиром, ты — нет. Но при этом сражаешься с нами на равных и даже лучше. Фри, ты… характером сильнее всех этих идиотов… Сильнее, чем я… Прости меня… Прости…
Стеф дышал часто, задыхался. А затем изогнулся, тяжело застонав от боли.
Фри испуганно вскочила и бросилась к выходу.
— Приведу комету…
— Нет!
Она замерла в проходе, непонимающе глядя на обмякшего Стефа.
— Не оставляй меня одного… — тихо взмолился он в никуда. — Пожалуйста.
Фри сделала шаг к Водолею.
— Я устал… Я так устал…
Взяв себя в руки, протекторша спросила:
— Хочешь, я останусь с тобой? Пока ты не уснешь.
Он поднял тяжелые веки и мутно посмотрел на нее, казалось бы, с искрой недоверия. Но в конце концов просто кивнул. Поколебавшись, Фри легла рядом с ним, по другую сторону от раны, и осторожно приобняла. Стефан показался ей таким ледяным, на коже выступал пот. Он без сил привалился головой на ее плечо, не переставая биться мелкой дрожью.
— Часы… — попросил Стеф.
На тумбе лежали две пары. Одни карманные и золотые, которые не шли. Другие наручные — с ними все было в порядке. Фри притянула к себе все и положила на одеяло. Стефан одеревенелой рукой сжал золотые насколько мог и оберегом прижал к груди.
— Сколько времени?
Взяв и посмотрев на вторые часы, Фри отчиталась:
— Без двадцати пяти шесть.
— Главное — пережить время…
— Эй, ты не умрешь, — Фри ободряюще сжала его предплечье. — Только не в мою смену, слышишь?
— Сейчас, возможно, нет… Но скоро.
— Не говори так.
— Фри, я покойник. Ты и сама уже поняла.
Это было сказано настолько твердо, что девушка не смогла спорить. Стефан смирился, несмотря на страх. Ему не нужна была ни жалость, ни убеждения. Лишь тот, кто останется с ним до конца.
— Вечность дала мне слишком много времени, — выронил Стефан. — А я его даже потратить правильно не смог.
— Прекрати себя хоронить! — с жаром воскликнула Фри.
— Надо было извиниться перед тобой намного раньше. Столько времени впустую…
Она лишь сильнее сжала челюсти. Протекторша с состраданием гладила его, вслушивалась в порывистое дыхание и думала, что Стеф уже заснул, когда тот едва слышно произнес:
