— Здесь посторонних нет, — сказал мне Антарес, не оборачиваясь. — Ты можешь не скрываться. Если хочешь, конечно.
Я замер, обдумывая предложение. И, глядя ему вслед, медленно снял с себя подвеску. Без нее, как всегда, стало легче.
Антарес уверенно шагал вперед, а я не отставал, попутно изучая темное и величественное место, в котором мы оказались. Сплошные стены с пустыми нишами и колонны, изредка сменяющиеся бледными лампами и призрачным светом высокого потолка.
— Где мы? — тихо спросил я. Казалось, что повышенный тон будет звучать непочтительно.
Антарес молчал, пока не дошел до круглого зала, где по центру пола был размещен герб генума Анимера — глаз внутри звезды Света. Все вокруг вспыхнуло мягким сиянием.
— Это некрополь нашего генума, — смиренно произнес он, глядя перед собой.
На постаменте возникла статуя из голубого света. Статуя Антареса. Большая и по-королевски возвышенная. Эквилибрум вздохнул.
— Статую поставили здесь после Битвы за Люксорус. Она мне не особо понравилась, если честно. Я тут вышел слишком суровым, не находишь?
Я слушал его вполуха, глядя, как повсюду загорались все новые и новые образы. Они заполняли этажи, каждую выемку в стенах до самого потолка. Кто-то стоял один, иные — парами. Прямые, гордые и будто бы живые. Звезды прошлого смотрели на нас застывшими глазами.
— Твой генум, — эхом раздался позади голос Антареса, выводя из ступора. — Твоя семья. С каждым из них ты связан кровными узами.
Я судорожно выдохнул, ощутив покалывание во всем теле. Шаг, другой. Я медленно брел между поколениями звезд. Их было так много — сотни и сотни. Статуи заполняли коридоры со всех сторон, и не было им конца.
— Анимера — магно-генум, что значит один из древнейших, корнями уходящий к одному из четырех генумов-основателей, — говорил Антарес, оставаясь на месте. Слова мощным эхом раскатывались по некрополю. — Мы восходим к Приме — потомкам Баэрдода Путеводного. Мы стали отдельным родом при втором Верховном, еще в эру Рабства. Нашей основной силой всегда являлась способность воспринимать души: ощущать эмоции, душевные Центры и память. В самых различных проявлениях. Мы никогда не могли влиять на внутренние миры душ. Анимера — исключительно созерцатели. «
Слова отдавались внутри барабанным боем. Под их весом я ощущал себя крошечным. Мне так хотелось исчезнуть. Но вместо этого я продолжал затравленно смотреть на статуи, пока не нашел глазами его — Антареса.
Он спокойно выдержал мой взгляд и вскинул голову.
— Так что ты думаешь об этом, Максимус?
— Я… Мне здесь нет места.
— Пока нет.
— Пока? — оторопел я.
Антарес сложил руки за спиной и направился в другой проход.
— Ты несешь в себе наш дар. Как и я, как и каждая из звезд вокруг нас. Посмотрим, как все сложится в бу- дущем.
— Но я же полукровка. — Я с трудом поспевал за ним. — Я не как вы.
— Ты — мой сын, — настойчиво отрезал он. — И ты — часть генума. Разве ты не видишь чужие души при касании?
Он замедлился и указал на одну из статуй. Тонкий мужчина с грубым лицом, волосы завязаны в хвост. Левую щеку искажал шрам. Почему-то даже в статуе звезда был запечатлен хмурым, точно остался недоволен всем вокруг и на дальнейшем пути.
— Яаронес Пронзающий, — пояснил Антарес. Взгляд его ожесточился. — Великий стратег. Отец Бетельгейзе. Мне он приходился двоюродным дядей. Нас связывали кровные узы, потому ему пришлось взять меня на попечение. Идея Яаронесу не нравилась, и он не забывал каждый раз напоминать мне об этом. Даже когда отдал меня на воспитание в Белзирак — Арктуру, Омере и их детям.
Антарес указал дальше. Там стояла пара. Низкая щуплая звезда с прямым каре, в богато расшитом, но строгом платье, а рядом эквилибрум в военной форме, держащий руки на эфесе большого меча. Лицо строгое, отчужденное, с легкой щетиной и коротко стриженными волосами. Чем дольше я вглядывался в его острые и худые черты, тем сильнее билось сердце. Внешнее сходство со мной и Антаресом было очевидным.
— Твои прабабушка и прадедушка, — пояснил Антарес. Он слегка улыбнулся, заметив мое потрясение. — Версалам Внушающая и Эвернетус Белое Пламя. Она — эфиророжденная, а он — кровнорожденный. Эвернетус был правой рукой тогдашнего Восьмого паладина и возглавлял один из его легионов. Примус-легат. Или генерал, если тебе так проще. А она — известная сказительница историй. Некоторые ее имаго-полотна до сих пор стоят целое состояние.
