— Стой, так вы с Ханной слили души? — поразился я, оглядываясь на Деву, собиравшуюся вместе с Сарой в другом конце оружейной. — Зачем?
— Это нужно было сделать уже давным-давно. Да и что нам терять? Если сегодня закончится время. У нас хотя бы будет шанс найти друг друга на той стороне дальнейшего пути. Куда бы он нас ни привел.
Получалось, Антарес тоже как-то успел создать сопряжение между душами себя и мамы, я же видел такие нити на его руке и образы ее души во внутреннем мире звезды. От этого мне стало теплее. Он правда ее не забывал.
Закончив с рабочим поясом, Дан замер.
— Не помню, когда ощущал подобную опасность за все годы протекторства. Ни мировые войны, ни попадание заоблачников на Землю, ни тем более котловины не заставляли меня испытывать столько безысходности перед грядущим. Там что-то страшнее Тьмы, настолько ужасное, что его боятся обе стороны. Расщепляющее пространство и души. И мы собираемся противостоять этому. Приземленные. Снова идем наперекор вселенской логике, как и с Антаресом. Мы опять должны жертвовать собой. И никогда прежде я не был настолько готов. — Он вздохнул. — Макс, если мы… если мы сможем, если мы выживем, то я должен буду перед вами объясниться. За все те месяцы, которые…
— Не стоит. — Я хлопнул его по лопатке так, что Дан вздрогнул. — Как ты и сказал Рамоне, все заслуживают понимания. Главное, что сейчас тебе лучше.
Он виновато улыбнулся.
— Да. Да, наверное, ты прав.
Нас отвлек вошедший в оружейную Стефан. Он как раз заканчивал застегивать пуговицы на мундире и исподлобья оглядел нас.
— Че такие мрачные? Кто-то помер, что ли?
Все потрясенно уставились на Водолея. Лишь Фри улыбалась. Тогда я все понял. Стеф был прав: Вселенная не снизошла бы до чуда. Но кто-то другой — вполне мог.
— Если нет, — продолжил тот, — то давайте наконец-то раз в жизни соберемся и нормально выполним нашу гребаную работу.
— Если кто-то умрет, другой в пекло не бросается, — произнесла Сара старую протекторскую поговорку.
— И продолжает жить ради других, — договорил я.
Вскоре встал вопрос, как мы попадем к Древу. Туда не вели транзиты, добраться можно было только на ладье. Я уже хотел было вызваться попробовать управлять махиной, оставленной у Соларума после того, как мы вернулись со встречи с инквизиторами. На самом деле меня манила и будоражила одна только мысль об этом. Но мои мечты разбила Рамона. Как оказалось, у нее была настоящая практика в прошлом: как сильнейшего протектора, ее тестировали почти на всем, и к авиации у Рыб тоже прикипела душа.
Спускаясь с лестницы к синему лесу, я шел позади товарищей и решил напоследок оглянуться на Соларум. И остолбенел, увидев Сириуса, стоящего на верхней ступеньке. Он с прищуром взирал на нас.
— На это нет времени! — воскликнул я, сразу обрывая все его негодования. — Мы сделаем что должно, раз вы не хотите нам помогать! — Взгляд Сириуса посуровел. — Приземленные тоже на что-то способны. Хотя бы на попытку защитить свой дом.
Он долго рассматривал меня сверху вниз, прежде чем спокойно ответить:
— Вам нельзя хоть как-то соприкасаться с Зеленым мором, таково указание инквизиторов. А мне был отдан приказ покинуть Терру. Я обязан выполнить его. — Он поднял голову, бросая взор на протекторов, идущих прочь. — Ведь мне есть куда пойти. Вам — нет. — И, разворачиваясь обратно к воротам, бросил: — Я ничего не видел.
Я потрясенно наблюдал за Сириусом, пока он не скрылся за массивными стенами, и только затем опомнился, посеменив за остальными. Когда все собрались на палубе, а сама ладья тронулась, мы молча смотрели на удаляющийся Соларум. Каждого охватило волнение, мы знали, что, возможно, видим это место и друг друга в последний раз. Нас было вполне достаточно. Пусть другие пока помогают приземленным в местах аннигиляций.
— Всем умирать не нужно, — сказала Сара, точно прочитав мои мысли. Ее слова показались каплями, разбившимися о пол в полной тишине.
Она крепко сжала меня за плечо, пытаясь сдержать трепет. Ей это давалось с трудом.
— Даже если мы растворимся в Обливионе? — спросил я.
— Наши имена никогда не забудут, — ответила Ханна, глядя на бесстрастного Дана.
— Главное, что жизнь для других продолжится. — Он помрачнел. — Жизнь без пустоты.
Стефан пристально поглядел сначала на него, потом на меня.
— Это так вдохновляюще, что меня сейчас стошнит.
— Опять ты все портишь! — воскликнул я.
— Я так проникаюсь моментом.
Фри треснула его по локтю и спросила у нас:
— Мы ведь не опоздаем, верно?
— Будем надеяться, что окажемся первыми, — кивнул Дан. — Встретим с распростертыми объятиями.
Лететь было чуть больше часа — в атмосфере планеты высокие скорости запрещены, слишком высок шанс соскользнуть с захваченных струн Света и вывалиться за горизонт. Все разбрелись кто куда, глядя на стремительно мелькающие километры воды. Я забился в угол, подозвав к себе Фри.
