— Она не сможет держаться вечно! — орал Дан, едва слышимый из-за общего грохота и воя ветра, засасываемого войдами.
Свет Рамоны был воистину силен. Достаточно, чтобы выиграть им минут пять в таком темпе, но не более. После она выгорит — и им крышка.
Стефан чертыхнулся и посмотрел на эфирное стекло.
— Ранорий сказал, что мы должны вернуть все части души в тело ублюдка?! И это все остановит?!
— И?!
— У меня идея! Давай штуку сюда!
Дан посмотрел, как Стефан швырнул подвеску на землю, и спросил:
— Хочешь делать манипуляцию?! Какую?! Ты хоть…
Стеф с силой ударил ножом по глазу. Грянула зеленая вспышка.
— Хорошо, так тоже можно! — оценил Дан.
Весь мир столь страшно взвыл, что лучше было бы умереть, чем выносить этот звук, пробирающий до самой души, взламывающий и стирающий ее в пыль. Рамона дрогнула, допустив дыру в барьере. На помощь немедленно пришла Ханна, создавшая на месте разрыва солнечные деревья. Стеф напрягся. Дева намного слабее Рамоны, она не могла вынести и пары минут такого.
За барьером творился настоящий ад. Войды замерли и ждали, зато туман стал подобен пожарищу, он метался и пожирал каждый атом, в голодном безумии прорываясь к протекторам. Но не это казалось самым страшным. Древо Мироздания, наполненное эфирами светлых и темных, отчаянно сопротивлялось Мору, но он уже терзал кору, прогрызая путь к Сердцу.
— Какова вероятность, что вторая вещь прямо сейчас у него?! — крикнул Стеф.
— Я не знаю!
Где-то там стоял Грей. Стеф был уверен, что различал его среди грома и вихрей, он просто смотрел на них, ничего не делая. Так близко и так бесконечно далеко.
— Дерьмо-дерьмо-дерьмо… — лихорадочно повторял Стефан.
Его трясло. Он не хотел умирать. Протектор не знал, сможет ли воскреснуть после столкновения с Обливионом, до этого ему удавалось избегать подобного.
Стеф мог просто отдать эфирное стекло Дану. Или Саре. Они — герои. Не он. Давно уже не он. Палач и трус.
Протектор до боли обхватил рукоять ножа. Он слишком часто убегал от ответственности, слишком долго давился миром, в который его погрузил Коул. Макс поручил Стефу эту миссию, потому что искренне верил в него.
— Засранец, — выругался он и крикнул Дану: — Проверим! Мы прорвемся! Прикрывай!
— Мы не можем! — опешил Волк. — Это…
— Вечно жить хочешь?!
Дан разбито уставился вперед, на Грея.
— Давайте! — с натугой воскликнула Ханна. — Я проложу путь как смогу!
— Я тоже! — вставила Сара, беря меч покрепче. На ее лице уже кровоточили ссадины. — Сделайте это!
Стефан ощутил душащий прилив благодарности.
— Вперед!
Рамона разомкнула барьер, и туман Мора с ревом прорвался внутрь.
Фри стойко встретила черное облако, пролившее свое тело в низину алой пустыни. Макс же приоткрыл рот от изумления — протекторша не могла поверить, что после всего увиденного его еще могло что-то удивить.
Стена дыма вцепилась лапами в скалы, остановилась перед протекторами, требовательно смотря на них тремя фонарями глаз.
— Не думай о Грее, — наставляла Фри. — Думай о той твари с птичьим черепом. Думай только о ней и ни о чем другом.
Макс сильнее сжал ее руку.
Они должны были встретить это вместе.
Облако упало на них, отделив от всех миров: видимых и невидимых, от каждой души и даже мысли. Оно схоронило протекторов внутри себя, среди ветров и песков, в поисках врага, страшнее которого у них еще не было.
Квинтэссенция Сары пала быстрее, чем Стеф ожидал. Протекторша была второй по способностям после Рамоны, ее силы всегда внушали ужас своей мощью. Но именно сегодня тени дали сбой, они даже не захотели формироваться. Рукав Сары покрылся дырами от соприкосновения с туманом, кожа залилась кровью. Квинтэссенция Рамоны алой стеной прихлопнула брешь.
— Простите! — выдавила Сара, испаряя меч и хватаясь за раненую руку. — Я не знаю, что…
— Отойди в безопасное место! — приказал Стеф.
Ханна уже выдыхалась. Ее деревья прорывались вперед, сплетаясь ветвями, расталкивая войдов. Древесина постоянно истончалась и обновлялась, но процесс замедлялся с каждой секундой. Стефан увидел на ее запотевшем от натуги лице смутное непонимание и растерянность, словно бы она теряла ощущение происходящего даже в столь серьезный момент. Явные призраки начала выгорания эфира — воспоминание за воспоминанием.
Грей все еще был чертовски недосягаем.
— Двигаем! — крикнул Стефан Дану.
Он ждал, что тот откажется, вновь испугается, но Волк был решителен как никогда.
— Иду за тобой!
Стеф решительно двинулся вперед, с тяжестью преодолевая каждый метр под давлением Мора, отгораживая себя и Дана слоями голубых ветвей. Это была его душа, искажавшая реальность. И Мор поглощал ее, как огонь бумагу. Все тело гудело, по лицу бежала горячая кровь. Стефан сжал челюсти, ощущая ее и во рту.
Он чувствовал, как покалывает не только лицо, но и тело. Его квинтэссенция была защитной, не особо способной на атаку. Выдерживать ее долго казалось невыносимым — однажды при удержании той перед толпой сплитов Стеф уничтожил себе не менее трех лет памяти.
Сейчас воспоминания казались ему рудиментом. Главное, чтобы барьер устоял.
