Трясущиеся пальцы еле зафиксировали клипсу на раковине уха. От одной мысли Зербрага вокруг его головы образовались сияющие кольца и орбиты с информацией, быстро сменяющейся перед глазами. Вызов в межпространстве, связывающий столь далекие друг от друга точки, стремительно и в большом объеме выжигал эфир; разумнее было бы послать весть. Но Паладину требовалось услышать все лично. Звенящая тишина изводила его, а когда раздался голос Алеи ат Рух, он вздрогнул.
— Я не думала, что ты захочешь вновь обратиться ко мне так скоро.
Молчание.
— Зербраг?
— Ты обманула меня, — выдавил тот севшим голосом. — Ты… соврала…
— Прости? — не поняла она.
— Ты предрекала мне ответы здесь. — Зербраг давился словами, с шипением вытягивая каждое сквозь плотно сжатые челюсти. — На этом тартском Вселенной забытом клочке материи! Обливион тебя поглоти, ты сказала мне подчиниться Паладинам и их решению… Ты уничтожила меня, ты тартская…
Алеа наконец пришла в себя и твердо заявила:
— Ты помешался.
— Ты предала меня!
— Зербраг, зачем ты отправился туда? О чем ты говоришь? Я говорила тебе: сделай все возможное, чтобы избежать ссылки!
— Ты врешь!
— Я хоть раз врала тебе до этого?
Слова застряли на полпути. Зербраг в ужасе застыл.
— Нет, этого не может быть, ты же говорила…
— Я тебе сказала сразу, что меня в жизни так не тревожили образы на черте горизонта будущего! А ты заверил, что у тебя есть план, как избежать воли Паладинов.
— Но я не…
— Разберись с собой, Зербраг. — Алеа помедлила и с тоской добавила: — Я не знаю, что с тобой произошло и с чем ты столкнулся, но мне жаль. Я лишь надеюсь, что ты найдешь в себе силы сражаться с этим и идти дальше.
— Алеа…
Она отключилась, оставив Зербрага в тишине.
Вскоре вернулись кометы. За все это время он ни разу не пошевелился и даже не отрывал взгляда от стены. Паладин пытался, как обычно, разложить информацию, продумать ходы. Но основа, на которой он так уверенно и твердо стоял всю жизнь, внезапно рухнула, уводя его мысли лишь к одному пути. Ему требовалась помощь.
— Мне нужно идти, — сказал Зербраг.
— Сейчас это невозможно, — заявила желтоволосая комета из ониксового камня. — Нам нужно…
— Просто поставьте мне протез.
Ее передернуло, от волос оторвался ворох искр.
— Что вы несете? — поразилась вторая. — Зербраг, мы уже проложили вектор восстановления; его можно пресечь, лишь уничтожив эфирный поток! Тогда, даже если вы захотите, плоть не вырастет до вашего возвращения из следующего сомниума! Возможно, вы Генезисы проходите с ним!
— Плевать! — рассерженно рявкнул он, разгораясь сильнее. — Достаньте мне протез, любой рабочий, не нужно идеальный! Я, Зербраг Прожигающий, Второй паладин, магн-легат, приказываю вам. Иначе от ваших небесных тел не останется даже пепла.
Кометы, как и весь Свет, знали, на что он способен, потому резко стушевались и торопливо пообещали исполнить его волю в кратчайшие сроки. Они исчезли, и на смену им пришла Юферия. Она с непониманием взирала на Зербрага.
— Луц, во имя Света, что вы делаете? Одумайтесь, к чему такая спешка? Протез — это же совершенно крайняя мера!
— Верно, — хрипло отозвался он, сникнув. — Крайняя. Я должен узнать правду. Не могу ждать.
— Пожалуйста…
— Юферия, я видел такое, что тебе и не снилось.
Она хотела что-то добавить, но Зербраг потянулся к ней, мягко положил руки на плечи.
— Ты ведь знаешь, что память меня подводит, верно?
— Потому вы и сделали меня своим помощником.
— Мой верный-верный фактотум, преданная, любимая Юферия, — с чувством произнес он. Руки скользнули выше, коснулись щек. Маленькая, абсолютно незаменимая планетарша. — Я верю тебе, как себе.
— И я ценю это, луц! Для меня честь помогать вам.
— Знаю. Никогда не говорил, но я так благодарен тебе за помощь. Но ты и это понимаешь, да?
— Разумеется.
— Ты запоминаешь все, чтобы моя память не исказилась. Частые сражения разрушают ее, выжигают мою жизнь.
— Вы не единственный, кто страдает этим недугом…
— Такой позор для Паладина… постоянная потеря памяти. Никто и никогда не должен узнать об этом, ведь я — столп Света. Я обязан быть идеалом духовной стойкости и силы, ничто не может вызывать в этом сомнений. Абсолютный контроль души, эмоций… Но чем дальше, тем скорее опадает моя память, словно крепость из песка…
— Луц, мы со всем справимся.
— Ты ведь тоже слышала, как Алеа сказала мне отправиться сюда?
— Да, — уверенно кивнула Юферия. — Она велела вам не бояться и что здесь вы отыщете ответы!
— Точно?
— Луц, когда моя память вас подводила?
Зербраг едва вспомнил, как дышать. Он закрыл глаза, чувствуя на них жжение.
— Милая Юферия…
Она опешила, увидев, как Паладин выдавил из себя улыбку. Ее взгляд тревожно замер.
— Зербраг…
— Я всегда верил тебе. Опирался на тебя. Так сильно. Ты служила мне верой и правдой, и я никогда этого не забуду.
Он держал ее голову в своих ладонях, запоминая каждую черту и надеясь, что это лицо никогда не выветрится из его памяти.
— Что вы…
— Но больше я не могу тебе доверять. Не после такого. Кому я вообще могу верить, если не тебе? Что у меня осталось? Ты подвела меня.
Юферия взволнованно округлила глаза, сжала его запястья.
