Сомниум за сомниумом. Зербрага глодали воспоминания, связанные с Кетесом Ищущим, его мастером, вдохновением, отправившимся на важные поиски и не вернувшимся с них.
—
Они поклялись на крови, что однажды отыщут древнее наследие. Поймут, откуда пришел Свет и что было в начале всего. Зербраг положил на это всю свою долгую и одинокую жизнь, построенную на чужой мечте, и все бы отдал, только бы не расставаться с мастером в ссоре. Он не помнил их последнего разговора в точности. Зербраг готов был на любую жертву, чтобы сохранить сказанное в памяти. Я видел нечеткий образ звезды желтого спектра. Тот был заволочен все той же розовой дрянью.
Гудение нарастало с появлением Антареса. Маленький рыдающий мальчишка у озера превратился в тщедушного и хилого душой рекрута, а после — в изуродованного солдата. Бестолковая трата ресурсов. Зербраг щадил его лишь из-за неплохого тактического чутья и, разумеется, дара генума.
Я стоял рядом с Антаресом, видел ужас на его затравленном лице, когда Паладин дал ему новую должность. Пыточный отряд.
Дар Анимеры, дар созерцания душ, чистый и хрупкий. В Антаресе он открывался лишь при соприкосновении, но чужая душа при этом должна была испытывать сильные, с трудом сдерживаемые эмоции. А во время пыток кричали многие. Редкие темные могли оставаться бесстрастными, когда от них отрезали кусок за куском, а потом грубо сращивали ткани. Зербраг наблюдал за этим и был недоволен: Антарес мог куда лучше служить Свету, приносить ему больше пользы, если бы справился с собой и с большей охотой отдавался делу. Он узнавал ценные сведения, но делал это, словно бы превозмогая себя. Зербраг не мог понять: что за сантименты к темным, зачем эта жалость? Они были врагами, выродками Вселенной, заслуживающими лишь быть под властью Света, но так упорно избегающие этой участи.
Антарес тоже попадал в сомниум, но каждый раз покорно возвращался в строй. Что было причиной — смелость или глупость, — понять категорически трудно. В его глазах ширилась пустота.
Вряд ли бы Антаресу помогла люминарная нить, любые манипуляции потерпели бы крах. Такого, как он, не исправить, вырождение генума. Ни брони, ни квинтэссенции, одно кровное оружие. Антарес Преданный. Вечность не могла отпустить ему много времени. Он — несомненно, последний из Анимеры, с ним генум должен был исчезнуть, затеряться в бесконечности, равно как и память о странниках, гуляющих по душам.
«
Паладин брал его в свои походы, держа дар Анимеры под рукой.
Меня передернуло. Антарес смотрел прямо на меня, без всяких эмоций. Лицо изувечено, выбитый глаз закрывала стальная пластина. От него несло невыразимой болью, он впитывал ее в себя, как губка, и выдавал втрое больше. Антареса покрыл толстый слой розовой мерзости. А он все смотрел и смотрел…
«
Каменная темнота окружала, я оказался в неком подобии старого, испещренного резными узорами строения. Позади Антареса сгустилась темнота. Она все росла, становилась массивнее. Сердце сжалось, стоило мне понять, на что я смотрю.
Те самые чертовы ворота из души Фри. Я бы узнал их из миллиона. Мне стало нечем дышать. Ворота давили. Они, как и Антарес, заплывали пузырящейся жижей. Звезда двоился, троился в моих глазах ускользающим образом.
Зербраг предрекал Антаресу скорую смерть. Но подчиненный перешел в белый спектр и обрел имя Возносящийся. И больше никогда не падал.
Я постепенно вырывал себя из воспоминаний, как из затвердевшей смолы. Сердце долбилось у самого горла. Антарес. Он правда был донельзя слаб. Но обрел пугающие, неестественные силы, от которых в дрожь бросало даже Светлую армию.
Все считали, что Зербраг наградил Антареса люминарной нитью, что исправила его душу и подарила те силы. Только Паладин никогда этого не делал. Об этом ему неоднократно напоминала Юферия.
Антарес справился сам. Хотя не совсем.
Сильнейший Верховный Света. Мощнейшая звезда. Страшнейший Апогей.
Зербраг не помнил ворот в связке с Антаресом. Но совсем недавний их свежий образ, искалечивший душу Второго паладина, встревожил старые обрывки. Они тлели на дне все это время.
