— Правило третье: шевели мозгами побыстрее. И ногами тоже. Не поспеешь за мной или за ходом мысли — сам виноват.
— Но куда мы пойдем?
— Туда, где тебе лучше не появляться в таком виде, — сообщил эквилибрум, пристально глядя на мои брюки и рубаху. — Там не поймут. У тебя есть что-то другое? Не так привлекающее внимание к тому, что ты родился на бренной планетарной почве?
Я пожал плечами:
— Форма протектора.
Он смиренно закатил глаза, но все же кивнул:
— Ладно. На таком голяке и щепка — меч. Переодевайся. Побыстрее.
Я удалился в ванную, где надел форму как никогда быстро. Даже пуговицы на мундире не до конца застегнул, а уже вывалился назад. В это время эквилибрум скучающе пролистывал одну из моих инфор.
— Ты так и не сказал, как тебя зовут, — намекнул я.
— Думаешь, что уже достоин знать мое имя? Я‐то твое не спрашивал. Не потому, что не достоин. Мне просто без надобности. Ладно-ладно, не будь таким хмурым. Я Габиум Тихий Луч.
— И работаешь на Поллукса.
— Я внештатный ценный сотрудник, — поправил Габиум. — И не только в «Белом луче». В разных местах, так скажем.
— И ты поможешь мне спасти Сару?
— Возможно. Если не будешь глупить.
— Тогда идем к ней! — заволновался я и дернулся к выходу, но тут же остановился от его кряхтения.
— Малой, ты уже глупишь.
— Куда же?
В ответ он указал пальцем на черное ночное небо:
— В мир, конечно же.
— Погоди… — оторопел я. — За небеса?..
— Разумеется.
— Но… ведь…
— Всепроникающий Свет, ты нарушаешь все три правила разом и осложняешь мне работу! — возмутился он, глядя на похожий на часы предмет.
Габиум нажал на него, раздался отчетливый тик. Он протянул мне спрятанную под перчаткой руку.
— Сейчас или никогда, малой.
Сердце долбилось в груди, выбивая воздух из легких. Глупо. Как глупо. Не продуманно.
Отпихнув все эти мысли как можно дальше, я схватился за его ладонь и уже через секунду ощутил, как тело рассыпалось на атомы. Под бледным лунным светом и в отблесках зеркал их уносило прочь. К звездам.
Столица префектуры Роштамм не раз переносилась за все минувшие эры. Планетары умирали, их планеты со временем рушились от звездных коллапсов, войн или просто от древности. Теперь главный полис Вивру располагался в Третфоновой системе и покрывал лишь десятую часть небольшой планеты Шет, второй от алого светила. Столица была пустынна, как и все в префектуре. Строения разбросаны далеко друг от друга, едва ли можно было отыскать плотно заселенные области больше пары сотен квадратных километров. Один ржавый песок и хребты высоких белых гор под шапками облаков, сплошное уныние. Оттого до странности вычурно смотрелась светлая и чистая крепость генума Ятджой. Зербраг был озадачен их решением встретиться в столичном полисе, а не на родовой планете. Ему оставалось лишь предположить, что Роштамм так растерял материю, что и планеты были в дефиците.
И все-таки вокруг крепости формировалось подобие полиса, с мощеными улицами, площадями и мостами, а в воздухе потоками скользили не только люминосы, но и ладьи.
Зербрага проводили внутрь вместе с Юферией и несколькими стражниками, которым он являлся Доминумом.
— Имперума Всепроникающего Света зовут Эстесса ат Ятджой, — тихо чеканила Юферия, напоминая подробности Зербрагу. — Она удостоилась этой чести пять Генезисов назад. Дочь Кестегема Угольного и Луврии Яснозенитной…
Она перечисляла множество ненужных деталей из их жизни, но Зербраг не обрывал и даже вполуха слушал, как и всегда. Все-таки Юферия была огромным источником и хранилищем знаний, а такое иногда нужно освобождать.
В мрачный и пустой зал Имперума их ввели под скрип каменной двери. Лишь с центра далекого купола бил тонкий одинокий луч. Под ним находилась Эстесса, лишенная спектрального имени, как и всякий Имперум. Она полулежала на плотных клубах искрящегося синего дыма, от тела тянулись длинные ветвистые лучи золотисто-белого света. Рядом расположилась пара анимусов в своих фиолетовых балахонах. Они что-то бормотали себе под нос, сплетая клубки из светящихся нитей, медленно вытягивая их из грудины Эстессы. Зербраг едва поморщился. Он видел залы Имперумов намного, намного обширнее и богаче, где заседал едва ли не весь местный анимериум, а сам Имперум возводился до состояния священного и практически потустороннего существа. Здесь же Зербраг ничего подобного не видел. Рядом даже не обнаружились рыцари крови — преданные защитники каждого Имперума. Перед Зербрагом предстало полное отражение умирающей префектуры.
Нити отцепились от грудины. Только тогда анимусы заметили Паладина и, склонив головы, отступили. Эстесса медленно встала, продолжая исторгать развевающееся свечение, она была самим Светом. Лучи окружали ее голову как обширная корона. Зербраг припал на одно колено, скрестив руки на ключицах. Спутники последовали его примеру.
— Магна Эстесса, — с почтением сказал он, поднимая взгляд на ее невидимое за завесой света лицо. — Пусть Свет вечно озаряет ваш путь.
