— Простите, луц Зербраг, нам правда трудно сравниться с вами. Да, мы не странники, мы не воины, мы тихие души. Но вы — Второй паладин. Вы — герой ушедших эпох. Вы всегда пребывали на самом острие жизни, так?
— Так говорят.
— Ваши сомниумы были долгими, вы застали множество Верховных, жили в трех эрах, считая эту, всегда слыли ярым сторонником войны. Так скажите, почему вы сейчас говорите одно, но после смерти предыдущей Верховной так настойчиво твердили о завершении сражений и полном порабощении Тьмы?
Зербраг повернулся к ней. Эстесса спокойно выдержала его взгляд. Глаза ее сияли.
— Эра Рабства была наивысшей точкой могущества Света, — сказал он. — Как истинный его воин, я должен прикладывать все усилия к возвеличиванию нашей Армии. Даже если чем-то придется и пожертвовать. В данном случае — войной.
— И делать вы это хотели за счет обнаружения Аларонема, первого полиса Света? — вновь спросила младшая дочь, даже не скрывая восторга.
— Почему вы вообще верите, что он до сих пор существует? — Луврия взмахнула рукой к стеклянному потолку, над которым в закате горело оранжевое небо. — В нашем мире потерялось столько древнего наследия, что на его обнаружение надеются лишь мечтатели или фанатики!
— И кто же я, по-вашему? — Зербраг сузил глаза. — Мечтатель? Фанатик?
— Вы один из самых рациональных и преданных предводителей, которых только видел Свет, — пояснила за мать Эстесса. — Потому ваши поиски вызывают интерес и вопросы. И веру. Я надеюсь, успеха вы добьетесь. Ваша преданность идеям Кетеса Ищущего даже спустя столько эпох поражает.
Рука Зербрага дрогнула.
— Вы же были его учеником, — продолжала она. — Еще до вступления в армию. И это, похоже, оставило на вас след? Даже когда вы прошли Гражданскую войну и убили коллапсирующего Баллахата Знамя, когда принимали участие в побоище на Серпе вместе с Вестусом Ярым Глазом, когда отражали атаку темных на Люксорус. Вы всегда были в поисках. Скажите, Зербраг, какой Кетес был душой? О нем до сих пор ходит столько легенд! Великий разведчик. Какие сведения он вам оставил, что говорил о нашем прошлом?
Зербраг заметил, что уже некоторое время никто не издавал ни звука. Он сам едва дышал. Эстесса почуяла неладное и удивленно спросила:
— Или вы не помните?
— Прошу, давайте оставим эту тему.
— А правда, что он был вашим магнетамом? — спросила младшая дочь.
— Лувана! — резко отдернула ее мать, смешивая на лице злобу и ужас. В конце остался только страх, с которым она обратилась к обомлевшему Зербрагу: — Луц, простите, дитя не знает, о чем говорит, и…
— Но!.. — попыталась воспротивиться та.
— Хватит! — вспыхнула Луврия. — Зербраг, еще раз прошу…
Всего секунду ему хотелось сжечь девчонку до черного пятна на полу. Но хладнокровие, как обычно, моментально взяло верх.
— Оставим это, — глухо ответил он, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не на эти мерзкие ему души. — И забудем.
Давящая и тихая атмосфера мрака не спадала весь последующий зом, она преследовала Зербрага, даже когда он вышел прочь из крепости Ятджой.
Эстесса окликнула его у ворот. Она спешила и даже запыхалась, вид у нее был довольно болезненный.
— Вы поглотили эфирное сердце вашего предшественника всего пять Генезисов назад, а уже так себя износили, — с легким осуждением отметил Зербраг. — Такими темпами вас скоро потребуется сменить.
— На то воля Света. — Эстесса стала серьезнее. — Зербраг, я хочу извиниться, видимо, любопытство моего генума вас задело.
— Я прошел через многое, как вы правильно отметили. И какие-то вопросы меня не пошатнут.
— Тогда мне показалось?
— Более чем.
Она понимающе кивнула и отвела взгляд.
— Я не стала говорить перед генумом, но хотела предупредить вас насчет рудника. Имперум получает видения о своей префектуре, когда собирает Свет…
— Я знаю, — кивнул Зербраг. — Пожалуйста, будьте кратки.
— Я пыталась заглянуть в рудник, — тихо говорила Эстесса севшим голосом. — И внутрь того строения. Оно древнее, чем кажется издали, я никогда такого не видела. И не чувствовала. Это место не защищено барьером, но оно отвергает меня и отбрасывает. Гудение разрывало голову. Я даже не помню, когда в последний раз мне было так страшно.
— Вы об этом хотели меня предупредить? О ваших чувствах?
— Да. А что с этим делать — уже решать вам.
Она вернулась обратно в крепость, ни разу не оглянувшись. Зербраг же все стоял, провожая ее глазами, а светило тем временем ушло за горизонт, оставляя на небе пару светящихся крошек.
— Луц, это звучало тревожно, — отметила Юферия. — Что вы будете делать?
— Все, как и прежде. Открывать новые горизонты.
Я понял, что вывалился из зеркала, только когда распластался на каменном полу. Пока кашлял, пытаясь вновь наполнить легкие воздухом, рядом изящно спрыгнул Габиум.
— Какой-то ты хилый, — констатировал он.
— Мы же… как мы оказались в зеркале?
— А! Особый доступ к этому транзитному узлу. И привязка к отражению. Не забивай голову.
