И вдруг однажды город потрясло известие: пропал старый Кон. Через несколько дней полиция сообщила, что его… похитили зять вместе с сыновьями. Винь в похищении не участвовал. Старика обманным путем увлекли в Сидоарджо, небольшой городок километрах в тридцати от Сурабаи, и сделали заложником, потребовав от матери выкупа в несколько миллионов рупий (около 10 тысяч долларов). Операция провалилась благодаря вмешательству полиции. Зятя как главного организатора похищения привлекли к ответственности, сыновей же отпустили. Старый Кон снова стал восседать за кассой. Вскоре я уехал из Сурабаи, так и не узнав, купил ли Кон телевизор и стал ли он давать детям деньги на кино. Когда в 1976 году я снова побывал в Сурабае, в помещении магазина Кон уже находился салон западногерманской фирмы «Фольксваген». Мне удалось установить, что старик Кон умер, капитал поделили между наследниками, и фирма перестала существовать.
А несколько лет спустя на одной из главных торговых улиц Джакарты — Пасар Бару я встретил бывшего владельца крупного магазина по продаже итальянских холодильников, водонагревателей и газовых плит и не узнал его — так он изменился. И он поведал мне свою невеселую историю. После смерти отца на правах старшего сына он возглавил торговую фирму «Иглас». Братья, а их было более десяти, подросли. Кто продолжал жить с ним, кто уехал в другие города, а один брат даже отправился учиться в Америку. Однажды «американец» приехал на каникулы и, сговорившись с братьями, потребовал от Роберта (так звали старшего брата) разделить имущество. Роберт предложил братьям 50 процентов капитала на том основании, что после смерти отца он вел дело один и растил младших братьев. Дело дошло до суда. Роберт выиграл процесс, но братья не удовлетворились и, подстрекаемые «американцем», наняли бандитов, которые стали методически шантажировать и избивать старшего брата, его жену и детей. Вмешательство полиции не принесло успеха. Роберту ничего не оставалось, как сдаться. Магазин со всем товаром был продан, и все вырученные деньги были поделены поровну между братьями. Из владельца роскошного магазина на Пасар Бару Роберт превратился в рядового торговца на одном из захудалых базаров Джакарты. Правда, поговаривали, что часть капитала и недвижимости Роберт утаил от плохо осведомленных братьев и через какое-то время сможет снова завести солидное дело.
Властям приходится учитывать неприязненное отношение индонезийцев к хуацяо, которое нередко прорывается наружу, угрожая национальной стабильности. Осуществляются меры, направленные на укрепление позиций индонезийского капитала. С этой целью в последние годы было принято несколько постановлений. Так, в 1979 году в целях увеличения роли национальных торговцев в розничной торговле было решено, что не менее 60 % новых торговых помещений должно предоставляться в распоряжение мелких индонезийских торговцев в рассрочку по пониженным ценам. Но по ряду причин это постановление осталось на бумаге. В числе причин называют коррупцию, взяточничество, запутанность процедуры получения кредита национальными торговцами, неплатежеспособность мелких индонезийских предпринимателей, трудности в развитии торговли без ведущего участия крупного китайского капитала, у которого за плечами богатейший опыт и необходимые связи. В рамках той же политики поддержки национального капитала с 1 мая 1981 года была полностью запрещена торговая реклама по телевидению на том основании, что большинство рекламируемых товаров, выпускаемых предприятиями, в основном принадлежащими иностранному или китайскому капиталу, «недоступно простому народу».
Но судя по всему, пока эти меры не достигают своей главной цели: уменьшения неприязни индонезийцев к китайским торговцам, о чем, в частности, свидетельствуют антикитайские выступления в различных районах Явы в декабре 1980 года, а также в ноябре 1984 года в Джакарте, выразившиеся в совершении поджогов на Глодоке и в ряде других торговых центров, принадлежащих китайцам.
Следует сделать оговорку, что неприязнь к этническим китайцам в значительной мере искусственно раздувается и поощряется индонезийской буржуазией и бюрократией, заинтересованной в том, чтобы направить социальное недовольство не против имущих классов вообще, а только против богатых китайцев. Впрочем, во время неоднократных беспорядков на расовой почве страдают в основном мелкие китайские лавочники и мастеровые. Верхушка же китайской буржуазии, тесно связанная бизнесом с верхушкой индонезийского бюрократического аппарата, чувствует себя в полной безопасности. О том, как хуацяо удается выжить, больше того — процветать в условиях, мягко выражаясь, неблагожелательного отношения к ним со стороны большинства населения страны, лучше всего, пожалуй, говорят материалы исследований, проведенных редакцией авторитетного индонезийского журнала «Скец Маса». Вот что писал журнал по поводу этнических китайцев (привожу в сокращенном виде):
