Возникновение и скрытая фаза конфликта. Взаимоотношения, начавшие в ходе войны складываться между руководимой коммунистами новой Югославией и Советским Союзом, явились первым практическим воплощением той модели отношений, которая стала затем формироваться между СССР и другими образовывавшимися в Центральной и Юго-Восточной Европе коммунистическими режимами, в рамках всего создававшегося «социалистического лагеря». Модель эта включала в себя три основополагающих компонента.
Одним из них были принципиальное единство социально-политических целей режима, существовавшего в СССР, и коммунистических партий, пришедших к власти в восточноевропейских странах, общность их основных представлений о путях и средствах достижения этих целей. Это единство выросло из доктринально-политических основ мирового коммунистического движения, утвердившихся со времен Коминтерна.
Вместе с тем в отношениях между компартиями восточноевропейских стран, равно как утверждавшимися там коммунистическими режимами, и Советским Союзом присутствовал и другой компонент - частичное несовпадение некоторых специфических устремлений, интересов каждой из сторон, их представлений, оценок по тем или иным конкретным вопросам. Однако этот компонент модели «социалистического лагеря» был, как правило, крайне ограничен в своих проявлениях. Единство целей, общность основных представлений абсолютно преобладали над частичными несовпадениями.
Такое преобладание было тем большим, что третьим, чрезвычайно важным компонентом складывавшейся модели «лагеря» были иерархичность отношений внутри него, положение в нем Советского Союза как руководящего центра. Это было, с одной стороны, продолжением традиционных идеологических и организационно-политических принципов мирового коммунистического движения, сложившихся опять-таки еще в Коминтерне. С другой стороны, эта традиция, в большей или меньшей степени воспринимавшаяся восточноевропейскими компартиями как естественная, очень усиливалась той реальной важнейшей ролью, которую играл СССР в установлении и поддержке коммунистических режимов в Центральной и Юго-Восточной Европе, в прямом патронировании им.
Для отношений между СССР и новой Югославией было характерно особенно сильное проявление первого из названных компонентов. И не только единства социальнополитических целей, но и чрезвычайной общности представлений о путях, средствах, формах их достижения. Ибо КПЮ была среди восточноевропейских компартий одной из самых радикальных, в наибольшей мере тяготевшей к тогдашнему советскому образцу. Тому был ряд причин, связанных со специфическими традициями истории КПЮ, и прежде всего с ее политической практикой периода войны, когда организованная КПЮ массовая вооруженная борьба против оккупантов стала одновременно крупномасштабной гражданской войной с большинством других югославских организованных военно-политических сил. Опыт столь радикального пути, по которому югославские коммунисты пришли к власти, к тому же опыт успешный, когда они раньше компартий большинства других восточноевропейских стран установили свою абсолютную монополию в управлении государством и обществом, крайне радикализировал всю политическую линию КПЮ в первые послевоенные годы, придал ей наиболее выраженные «сталинистские» черты, что проявилось и во внутренней, и во внешней политике.
В Москве высоко оценивали внешнюю и внутреннюю политику югославского коммунистического режима, его достижения в «революционных преобразованиях», выделяли Югославию как страну, шедшую в этом отношении впереди других восточноевропейских «народных демократий». Показательны, в частности, характеристики в отношении Югославии, содержавшиеся в секретных информационно-аналитических записках, которые были составлены в Отделе внешней политики ЦК ВКП (б) при подготовке к запланированному И.В. Сталиным созданию так называемого Информационного бюро коммунистических партий (Информбюро, Коминформ) из представителей ВКП (б), компартий всех, кроме Албании, восточноевропейских стран «народной демократии» и двух крупнейших западноевропейских компартий -итальянской и французской. В этих документах, появившихся на рубеже лета-осени 1947 г. и выражавших тогдашнюю советскую оценку положения и политики всех существовавших в то время зарубежных коммунистических партий, особо пристальное внимание уделялось компартиям и руководимым ими режимам восточноевропейских стран советского блока. И по сравнению с остальными Югославия получила в этом ряду наивысший балл.
