В записках указывалось, что «среди стран новой народной демократии Югославия занимает бесспорно ведущее место» и «дальше других народно-демократических стран ушла вперед по пути демократического развития», как именовалось в советском лексиконе установление коммунистических режимов. Самым превосходным образом характеризовались роль и успехи КПЮ в вооруженной борьбе, развернутой в годы войны, и послевоенные достижения партии в установлении и упрочении коммунистической монополии власти, в создании соответствующей социально-экономической модели1. Подчеркивалось, что Югославия стала первой из восточноевропейских стран, где были заложены основы нового строя путем создания еще в ходе войны «народных комитетов». Говорилось, что для других стран эта практика «в значительной мере явилась примером в разрешении вопроса о народной власти в период ожесточенной борьбы с фашизмом и реакцией»2.
Какие-либо критические замечания о линии, проводившейся КПЮ в военные годы, в записках отсутствовали, а это означало - в Москве не придавали столь существенного значения тому обстоятельству, что во время войны радикализм руководства КПЮ в ряде случаев не соответствовал тогдашним советским интересам отношений с западными союзниками и вызывал возражения Кремля. Точно так же отсутствовали и критические замечания о послевоенной внутриполитической линии югославского руководства. Частичный упрек высказывался лишь по поводу некоторых аспектов внутрипартийного режима в самой КПЮ: «в ее организациях отсутствует полнокровная партийная работа»; ЦК, очень ограниченный по составу, «регулярных заседаний не проводит» и «все принципиальные вопросы по руководству страной решаются в узком кругу (Тито, Кардель, Ранкович и Джилас)»; после войны прошло много времени, а так и не проведен съезд КПЮ»3. Но замечание об отсутствии «полнокровной работы» в организациях КПЮ не сопровождалось в записках даже намеком на то положение, что само существование этих организаций и членство в партии продолжали и после войны оставаться вообще законспирированными. Кратко упоминавшийся факт, что КПЮ, будучи правящей партией, не выступает, однако, публично с какими-либо решениями по управлению страной, а это делается от имени организаций Народного фронта, трактовался лишь как «своеобразная тактическая линия» КПЮ и никакой критике не подвергался4.
В целом высоко оценивалась в записках и югославская внешняя политика, особенно твердая позиция Белграда в противостоянии с Западом5. Особо подчеркивалось, что «все выступления руководящих деятелей новой Югославии» «свидетельствуют о тесной дружбе и глубокой благодарности Советскому Союзу» и что на международной арене югославы «неуклонно поддерживают все предложения советских представителей и отстаивают их точку зрения»6. Показательно, что при этом ничего не говорилось об имевших место сложностях в советско-югославском экономическом сотрудничестве, особенно по вопросу создания совместных акционерных обществ в различных отраслях югославской экономики, прежде всего для разработки полезных ископаемых, которое предусматривалось межправительственным соглашением, заключенным 8 июня 1946 г. Югославы настаивали, чтобы в качестве их взноса при организации обществ засчитывалась оценка стоимости недр, а советский партнер возражал7. На заседании Политбюро ЦК КПЮ в сентябре 1946 г. выражалось недовольство советской позицией, которая даже сравнивалась некоторыми участниками заседания с политикой «капиталистических стран», разрабатывавших до войны природные ресурсы Югославии. Об этом узнал посол СССР в Белграде8. Однако Сталин в итоге предпочел не обострять отношения с ближайшим союзником: 19 апреля 1947 г. в беседе с приехавшим в Москву Эдвардом Карделем он предложил вообще отказаться от создания совместных обществ, а помочь в индустриализации Югославии путем поставок в кредит оборудования и материалов, предоставления проектной и технической документации и направления специалистов для строительства предприятий9. Соответствующее соглашение было подписано 25 июля 1947 г.10
Все же в записках отмечалось, что по отдельным внешнеполитическим вопросам «некоторые деятели югославской компартии иногда проявляют национальную узость, не считаясь с интересами других стран и братских компартий». Речь шла, во-первых, о том, что югославское правительство «в течение длительного времени занимало неправильную позицию по вопросу о Триесте, игнорируя общие интересы демократических сил в борьбе с англо-американцами по этому вопросу». А во-вторых, говорилось о существовании «некоторых тенденций у руководителей компартии в переоценке своих достижений и стремления поставить югославскую компартию в положение своеобразной «руководящей» партии на Балканах»11.
