В начале 1969 г. обстановка в автономном крае продолжала оставаться неспокойной. Служба государственной безопасности узнала, что готовятся демонстрации одновременно в Косове, Македонии и Санджаке, что албанцы-экстремисты готовы на саботаж, диверсии, другие террористические акции, что у них накоплено много оружия99.
В середине 1969 г. демонстрации албанцев, которые несли албанские флаги и транспаранты с портретами Скандербега, наблюдались уже и в Черногории, в городе Ульцинь. Школьники во главе с несколькими преподавателями вели себя, как сообщалось в партийных документах, неспокойно, пели песни - сначала сербские, а потом и албанские. Представителям Службы госбезопасности демонстранты признались, что их на подобную «пробную» акцию склонили и научили лозунгам («Да здравствует Албания!») преподаватели школы им. Зейнел Хайдини из общины Глоговац из Косова, которые были на экскурсии в Ульцине100.
Массовое движение в Хорватии. Победа Э. Карделя в споре о будущем федерации придавала уверенность некоторым республиканским лидерам в Словении, Хорватии. Они все меньше говорили о югославянстве, все больше о своих республиках. Даже партия не казалась больше монолитной. Одновременно начался процесс смены партийных кадров: старые партийцы уходили на заслуженный отдых, им на смену приходили молодые. Появилось ощущение свободы в самовыражении, в постановке ранее запретных тем, в выдвижении злободневных требований.
В конце 1960-х - начале 1970-х годов политическая активность хорватского общества переросла в явление, которое в историографии называют «массовое движение» или по-сербскохорватски - «маспок». Взрыв национального самосознания сопровождался активизацией различных, в том числе и политических, сил в стране. Более того, массовое движение развивалось не только при поддержке, но и при непосредственном участии руководящих кадров республики и потому приняло серьезные размеры.
Лидерство в движении принадлежало Матице хорватской, организации с давними культурными и научными традициями. Матица хорватская после 1945 г. официально считалась общественной организацией, которая занималась вопросами культуры. Под этим подразумевалось изучение хорватского исторического наследия, языка, сотрудничество с другими культурными и общественными организациями в стране и за рубежом, проведение лекций, круглых столов, научных конференций. В марте 1967 г. на одном из заседаний экспертного совета Матицы хорватской ученые решили обобщить свою позицию по вопросам хорватского языка. Была составлена «Декларация о положении и названии хорватского литературного языка», которую подписали восемнадцать ведущих хорватских научных институтов.
Авторы «Декларации» определили цель, стоявшую перед хорватским народом: «Иметь собственное национальное название языка, потому что это неотъемлемое право любого народа»101. Далее говорилось, что хорватский литературный язык вытесняется и ставится в неравноправное положение местного наречия. Причины сложившейся ситуации считались исключительно политическими. Идеи «Декларации» были поддержаны многими учеными, работниками культуры, сферы образования. На одном из заседаний ее одобрило Общество писателей Хорватии, в том числе, и один из самых уважаемых и влиятельных общественных деятелей писатель Мирослав Крлежа. Текст «Декларации» был распространен всеми хорватскими средствами массовой информации. Этими действиями Матица хорватская фактически в одностороннем порядке перечеркнула Новосадский договор о сербскохорватском языке 1954 г., который создавался при ее непосредственном участии. По словам одного из авторов «Декларации», тогдашнего секретаря Общества писателей Хорватии С. Михалича, «после политической смерти А. Ранковича началась настоящая оттепель, и мы сразу же начали говорить. о языке. Мы практически двадцать лет боролись за хорватский язык, то есть за свободу называть его хорватским языком и самим о нем заботиться»102.
Тема языка быстро приобрела политическое звучание. Результатом публикации «Декларации» для Матицы хорватской стало изменение ее роли и места в общественной, а позднее и политической жизни республики. Ее лидеры стремились занять посты в высших республиканских и союзных органах власти - в Саборе, Вече народов, городской скупщине, Культурно-просветительском вече, что создавало им еще больше возможностей для озвучивания и в дальнейшем воплощения в жизнь своих идей. «Декларация» стала своего рода «зеленым светом» для хорватского национального движения на этом этапе. Поддержка документа руководством республики стала сигналом для националистических сил о том, что можно предпринять и другие шаги в направлении пересмотра места Хорватии в Югославии и не только в области культуры.
