В соответствии с этими установками коммунистическое руководство страны в начале 1970-х годов развернуло курс на укрепление роли партии и государства, на чистку партийных рядов, усиление идеологического воздействия на массы и т.п. Официально новый партийный курс был сформулирован на 21-м заседании президиума СКЮ (декабрь 1971 г.); II конференции СКЮ (январь 1972 г.), принявшей так называемую Программу действий; в «Письме председателя СКЮ и Исполнительного бюро президиума СКЮ ко всем коммунистам» (сентябрь 1972 г.). В июне 1973 г. была опубликована «Платформа по подготовке позиций и решений X съезда СКЮ». Многие положения «Платформы» носили программный характер - о необходимости укрепления роли рабочего класса и его авангарда - СКЮ, о необходимости восстановления в партийном строительстве принципа демократического централизма, об уточнении роли государства в условиях самоуправления, об ошибочности фетишизации рынка и необходимости укрепления планирования1. То есть пересмотру подвергались как раз те принципы, которые партия отстаивала после 1948 г. и которые как раз и отличали Югославию от стран «реального социализма».
ГЛАВА 8
Окончательно курс на усиление роли партии был закреплен на X съезде СКЮ (май 1974 г.). Тито решил именно так преодолеть кризисные моменты в развитии страны, заявив, что если что-то и должно быть в Югославии единым, то это - партия, которая должна укрепляться. Если раньше в пресловутом принципе демократического централизма подчеркивалась первая составная часть, то теперь акцент явно переместился на вторую. Был сделан вывод, что и государство в условиях социализма должно играть очень важную роль в управлении материальными процессами общественного развития.
Фактически речь шла о свертывании самоуправленческих начал, которые изначально были призваны стимулировать процесс отмирания государства. Разумеется, на словах от самоуправления не отказывались, оно уже стало визитной карточкой титов-ской Югославии. Но это понятие стали использовать на все случаи жизни. Так, самоуправление было названо даже специфической формой диктатуры пролетариата2. Как пишет хорватский историк Д. Биланджич, в начале 1970-х годов был прерван процесс демократизации и вновь установлен режим «твердой руки» под лозунгом обновления «диктатуры пролетариата», а вся Югославия вновь оказалась под пятой партийной бю-рократии3.
Д. Биланджич даже называет происходивший процесс « партийно-государственным переворотом», совершенным Й. Броз Тито, Э. Карделем и В. Бакаричем. Нам представляется, что это сильное преувеличение. Тито еще твердо контролировал положение дел в стране, точно дозировал все изменения в политике государства и правящей партии. В тот момент он прибегнул к известной смене курса, но не более того. Причем, это касалось отнюдь не всех сторон жизни югославского общества. Тот же Биланджич констатирует, что боязнь противников партийно-государственного переворота некоего неосталинского курса оказалась напрасной. Авторы переворота пошли по другому пути - предоставления республикам и краям большей государственной самостоя-тельности4.
И действительно, параллельно всем чисткам и усилению цензуры в стране подходила к концу конституционная реформа, начавшаяся еще в 1967-1971 годах, когда были приняты поправки к конституции, заметно расширившие права республик и автономных краев за счет соответственно федерации и Сербии. Эта реформа завершилась в феврале 1974 г. принятием четвертой и оказавшейся последней в истории социалистической Югославии конституции.
Конституция СФРЮ провозглашала превращение самоуправления во всеохватывающую систему «социалистического самоуправления» (ранее речь шла о рабочем, затем об общественном самоуправлении). Однако главной особенностью конституции 1974 г., благодаря которой она и стала знаменитой, было еще большее сужение политических и экономических функций федерации за счет увеличения полномочий республик и автономных краев. Конституция определила Югославию как «государственное содружество добровольно объединившихся народов и их социалистических республик, а также социалистических автономных краев Воеводины и Косова». Была подтверждена государственность республик и краев, которые должны были теперь сами выполнять многие функции федерации на основе взаимных соглашений. Республиканским органам отводилась главная роль при решении большинства экономических и кадровых вопросов. Без их согласия не мог быть принят никакой федеративный акт, касающийся внутреннего устройства страны. Общеюгославские вопросы решались только на основе консенсуса между республиками и краями.
