Индульгенции полностью

Сейчас на берегу относительно спокойно, и в мою сторону набегают волны. Впрочем, на меня им плевать, конечно. У них свои дела. Одни из них длинны, сильны и скоротечны в своей жизни. Другие – медлительны, коротки и пенисты. Выбирай, какой волной хочешь стать ты – быстрой и заносчивой, но умирающей молодой или основательной, сдержанной, и живущей свой век по правилам и традициям без проблем с законом и порядками общества. Я не уверен, что мне ближе, но прислушиваться к болезненному, пропитанному нафталином мнению консерваторов-долгожителей не охота, а умирать молодым хочется еще меньше. Я не ломаю логику. Жить хочется всем. Жизнь – единственный невосполнимый актив каждого. Купить, найти, поменять можно все, можно даже найти замену значимым людям, как бы цинично это ни звучало, и только жизнь можно потерять лишь единожды. И мне выпал шанс изменить ее. А я боюсь. Или просто сомневаюсь. Я не знаю, что я выбираю в качестве альтернативы. Я слишком привык. Как к кокаину, наверное. Только теперь дорожек все больше, носовая перегородка все слабее и кровоточит, а кайфа практически нет. Боль не глушится. А я пытаюсь разобраться – говоря себе, что Ольга – это явление временное, не вызывающее сильных эмоций, я врал себе или кому-то еще? Я врал, что не влюбился в нее и называл все свои чувства другими именами, лишь бы не терять свой авторитет в своих же глазах. Я запутался изначально. Я понимаю, что не устроил сцену и разрыв тогда не потому, что решил сделать большую подлость и не потому, что мне нужно было что-то там еще выяснить. Я просто боялся потерять ее. Как последний идиот, надеялся, что все как-то уляжется. Я не знаю сейчас, к чему я иду этим путем.

День проходит бездарно и бессмысленно. Загар, прогулки, экскурсия с женщиной-экскурсоводом с отвратительными кривыми зубами и в не менее ужасном синем платье с какими-то желтыми пятнами. Алкоголь и болтовня со случайными знакомыми. Ломаный пьяный испанский.

В разгар веселья мне звонит по «вайберу» Саша – мой новый менеджер по развитию. Я знал его еще на предыдущем месте. Когда его жена умерла, закинувшсь снотворным, а дочь передали на воспитание теще, он соскочил с руководящей должности, какое-то время бултыхался в пустоте и алкоголе, пока не получил от меня приглашение в команду отдела. Саша говорит тихо и неразборчиво. И он говорит, что ему нужна пауза, и он хочет взять отпуск за свой счет на неделю. Отпуск нужен всем. Особенно мне. Я не против того, что он нужен Саше. Только я не уверен, что он вернется. Не потому, что я ему не доверяю. Просто потому, что я слышу его сейчас.

В начале ночи я пытаюсь заняться сексом с Ольгой. Она практически сухая, хотя и стонет и пыхтит, изображая бурное желание. С ней что-то не так. Я ощущаю сухость во рту, потому что всю слюну трачу на обработку члена. Все это выглядит странно, и когда я кончаю, я не получаю и подобия оргазма, зато чувствую облегчение за себя и за Ольгу. Я не могу еще достаточно сильно ненавидеть ее. Она все еще рядом. Но я знаю, что это не вечно.

Тогда, придя в себя после пьянки, я не поленился улучить момент, когда Ольга уйдет в душ и взял ее мобильник. Графический ключ поначалу ввел меня в ступор, но потом я примерно вспомнил, что Ольга обычно изображала, чтобы включить экран смартфона, быстренько вычислил структуру изображаемой фигуры и уже спустя несколько секунд получил разблокированный аппарат. Зашел в сообщения, пролистал.

Она явно не рассчитывала, что я вообще полезу туда. Я даже не стал интересоваться ветками переписок с кем-то, кроме того самого Артура, и в этой ветке была только свежая переписка, но подразумевающая, что кто-то подтер невесть сколько старой.

«Привет. Может, как-нибудь повторим?»

«Ой, да ну тя. Я же так, шутя это все»

«То есть, тебе было плохо?»

«Мне было лучше всех с тобой, дурачок) но мы же дурачились, и все»

«Ну, что ж поделать. Ты пиши, я не прочь снова подурачиться»

«Хорошо. Только не настаивай сильно, я сама решу»