Это тревожная тенденция, и в определенной степени Чарли прав. Деньги действительно покидают местные центры и отправляются в Кремниевую долину. Но негативный эффект этой утечки смягчается несколькими факторами. Во-первых, крупные платформы Кремниевой долины почти неизбежно выйдут на открытый рынок. Власть над ними будет гораздо более рассеянной, чем над теми частными фирмами такси на местах, и вкладчиками, которые получат прибыль с этих ранних инвестиций, окажутся, например, пенсионные фонды, которые инвестируют деньги в большие фонды венчурного капитала и прямых инвестиций. В этих пенсионных фондах хранятся накопления, предназначенные для людей из рабочего класса, учителей, сотрудников полиции и других государственных служащих. Это не в полной мере перекрывает потери и не смягчает иронии того, что у водителей Uber нет пенсии, но все же это стоит отметить на фоне предсказаний Чарли. Также важным является тот факт, что в локальных коммерческих центрах с появлением платформ вроде Airbnb бизнес начинает развиваться более эффективно.
Любимая присказка Чески об «ООН за каждым кухонным столом» не так убедительна, как исследования экономического влияния, которые позволяют предположить, что большинство из этих платформ экономики совместного пользования укрепляют позиции рабочего и среднего классов. Чаще всего предлагаемые на ее базе продукты и услуги являются латентными – то есть в ином случае они оставались бы неиспользованными. Сделки этого типа также расширяют сферу экономической деятельности, включая в нее самые разные районы. Например, в Нью-Йорке 82 % позиций Airbnb находятся за пределами торговой части Манхэттена, что помогает деньгам туристов добраться до окраин – таких как Бедфорд-Стайвесант в Бруклине и Астория в Квинсе. Что касается услуг по аренде жилья, например предлагаемых Airbnb, увеличившийся запас предложений делает редкий ресурс менее дефицитным и, следовательно, более доступным. Номера в отелях дешевеют, а часть денег утекает к обычным людям, у которых есть свободная спальня, и общая прибыль увеличивается. Пусть Airbnb сдает в аренду замки и пусть Чарли Сонгхерст пользуется ее услугами, но данные все же ясно показывают, что благодаря ей начинают путешествовать люди, которые иначе не могли бы отправиться в поездку. Кроме того, услуги Airbnb позволяют им отдыхать дольше. Там, где обычный турист остался бы на три ночи, среднестатистический пользователь Airbnb гостит пять.
И наконец, Airbnb дарит сотням тысяч семей возможность дополнительного дохода. Мне кажется, неслучайно экономика взаимопомощи пережила такой взлет в период финансового кризиса, когда людям на всей территории Соединенных Штатов и Европы потребовались дополнительные деньги. Половина арендодателей на Airbnb имеют умеренный или низкий уровень дохода. 48 % заработка 5600 арендодателей Airbnb в Берлине идет на оплату базовых нужд, таких как арендная плата. Многие семьи во время финансового кризиса столкнулись с двойной проблемой роста арендной платы и угрозой долгов по ипотеке, и 47 % клиентов Airbnb признались, что сдача помещений в аренду позволила им сохранить свое жилье.
Я также думаю, что неслучайно основатели большинства из этих платформ принадлежат к поколению рубежа тысячелетия. Большинству людей моего возраста и старше не так-то просто сообразить, что с помощью мобильного приложения можно договориться о ночлеге в доме человека, которого никогда в жизни не видел. А молодежи распространение услуг, связанных с арендой, работой и путешествиями, через мобильные приложения кажется менее чужеродным, и это позволяет верить, что экономика совместного потребления находится еще лишь на самых ранних стадиях развития.
Uber и Airbnb вдохновили множество подражателей, и сфера совместного потребления распространилась далеко за пределы жилья и транспорта. То и дело создаются компании для продажи (не совместного использования) самых разнообразных латентных товаров и услуг, начиная от домашней еды и дневного ухода за домашними животными и заканчивая репетиторством по математике.
